Оператор моего настроения - Лана Муар

— Макс, — я хохочу его разошедшимся на несколько лет вперёд планам и мотаю головой. — Я ещё даже не родила, а ты уже в школу сходил. В родительский комитет ещё не записывался?

— И чё такого? — искренне удивляется он, передвигаясь ближе. — Мы сейчас с тобой купим первую попавшуюся, родим, а потом бегать с малой за километр по садикам-школам? — снова листает снимки. — Тут ещё парковка есть подземная, я два места рядом забронировал. Короче можно на лифте сразу до машины. И застройщик сказал, что автомойка будет прямо на парковке. Не, в том тоже есть, но уже без мойки. Только парковка. И ещё этот, как его, — щелкает пальцами, вспоминая, — консьерж. Ну и тебе до работы ближе.

— Нам так сильно нужен консьерж? — спрашиваю и улыбаюсь, когда Макс жмёт плечами:

— Да как бы не факт. Только риелтор так про него навяливал, вот я и подумал, что это важно.

— Мне кажется, что мойка для тебя важнее, — возвращаюсь к серии снимков просторной квартиры в центре, потом заново пересматриваю ничуть не меньшую в спальном районе и сравниваю, прикидывая плюсы и минусы каждой.

Обе с шикарными видами из окон, но в центре большую часть занимают высотки, а в спальном — располагающийся поблизости парк. И ещё в ней большая кухня, а не уголок, совмещенный с гостиной, плюс раздельная с туалетом ванная, что тоже немаловажно. Ну и цена. На разницу можно отгрохать ремонт и полностью обставить квартиру мебелью. Даже останется, если все грамотно посчитать.

— Эта, — решительно показываю "менее пафосную", а Макс, кивнув, забирает телефон, отбивает в нем коротенькое сообщение и со счастливым лицом поднимает стакан сока:

— О'кей. Завтра сгоняем за ключами и к дизайнеру.

— В смысле, завтра? Ты ее уже купил что ли?

— Угу, — улыбается от уха до уха. — Так-то на обе бронь повесил, чтобы не ушли, и бригаду нашел. Тебе только выбрать, что где клеить и чё по мебели.

— Макс!

— А чё, Макс? С малой в этой, — обводит рукой кухню, — не варик. Только толкаться и друг у друга на головах сидеть, а там у нас и детская будет, и спальня своя…

— С большой кроватью? — спрашиваю так, будто от этого факта изменится уже принятое не мной решение.

— А то! Самую большую, какую только сможем туда впихнуть. Я там по каталогам посмотрел и пару вариантов в закладки добавил.

— О'кей. Тогда я не против, — встаю, собираю пустые тарелки и рычу на попытку их отобрать. — Макс, мне не тяжело!

— Мне как бы тоже!

— Макс! — выразительно смотрю на него, перевожу взгляд на свой трезвонящий телефон и, опустив тарелки в мойку, беру его в руки, не решаясь отвечать на звонок. — Лучше поищи самую большую ванную, чтобы нам было в ней удобно.

— О'кей, — кивает, а я все же отвечаю на звонок:

— Да, мамуль.

— Лиза! Что у вас стряслось с Борей? Какие запреты на приближение? Он мне звонил весь в слезах. Лиза! Ты правда ему изменила!? Как ты могла? Ты с ума сошла?

Мама срывается в слезы, Макс, слышавший все от и до, подрывается, скрежеща зубами, но я останавливаю его, показываю, чтобы сел обратно, и жалею, что ещё в отделении не прибила Рокотова лично.

— Лизочка, ну что ты молчишь? Скажи мне хоть что-нибудь!

— Я не знаю, что он тебе наплел, мама, но правда в том, что Рокотов поднял на меня руку.

— Господи! Лизочка! Вы с ума посходили оба? Боря не мог. Я не верю. Он сказал, что приехал с тобой поговорить и помириться, а ты на него натравила какого-то амбала! Лиза!

— Мама, ты меня вообще слышишь? Рокотов поднял на меня руку, — пытаюсь достучаться до мамы сквозь ее слезы, только она никак не верит и выгораживает такого святого Боречку. Он не мог, он так плакал. — Мама! Я беременна! — практически ору в телефон единственный аргумент, разом обрывающий слезы. — Я беременна, мама, у тебя будет внучка, — повторяю уже тише, — а Боря поднял на меня руку.

— Лиза? — она всхлипывает и спрашивает срывающимся голосом, — Это правда?

— Правда. Как и то, что ребенок не от Бори. Но я этому только рада. И ещё… Мама, я выхожу замуж.

— За кого?

— За самого лучшего мужчину в мире, мама.