Скандальный дневник - Джулия Лэндон

— Какой развод, Эвелин? — гневно воскликнула ее мать на следующее утро.

Эвелин сидела за туалетным столиком, обхватив лицо руками.

Она провела ужасную ночь, первую половину которой бесцельно бродила по комнате, а вторую ворочалась в постели, пытаясь примирить необычные события последних дней с теми чувствами, которые за три года успели укорениться в ее душе.

Она вспоминала чудесный пикник и, конечно, разговор с Натаном. Его слова до сих пор не давали ей покоя, наполняли сердце теплом и заставляли по-другому взглянуть на вещи.

Но потом приехали их родители. Утром Эвелин честно поделилась с матерью своими мыслями, чем привела ее в ужас. Выяснилось, что для нее даже думать о разводе — безумие. Баронесса Уэйнрайт еще не успела высказаться по этому поводу, но было видно, что ее просто распирает от возмущения.

Она сердито мерила шагами комнату, а Эвелин тупо смотрела на горячий шоколад, который принесла Кэтлин перед тем, как баронесса бесцеремонно выпроводила ее из спальни.

— Мне стоило немалых трудов держать маркизу в неведении, — раздраженно продолжила ее мать. — До нее доходили слухи из Лондона о твоем романе с этим негодяем Данхиллом. Я уж не говорю о твоем участии в этом ужасном скандале между принцем и принцессой Уэльскими.

— Но это неправда…

— Главное, дочь, что ей известны все эти сплетни! Хорошо хоть, что она не слышала о твоей нелепой идее развестись!

— Так будет лучше для всех…

— Молчи, Эвелин! — рявкнула мать. — Из всех глупостей, что ты вытворяла, эта самая возмутительная! Мало мы из-за тебя натерпелись? А сколько усилий мы приложили, чтобы ты, наконец, вернулась к Линдсею!

О да, было все — письма, утомительные нравоучения, многочисленные визиты в Истчерч… Смиренно вздохнув, Эвелин взяла чашку с шоколадом и сделала глоток.

— Сколько мы выстрадали в результате твоего безумия, и все ради чего? Чтобы ты устроила новый, еще более грандиозный скандал?

Эвелин со стоном опустила голову, положив щеку на стол.

— Скажи, пожалуйста, — баронесса резко обернулась, — почему ты решила окончательно опозорить всех нас?

— Я никого не хочу позорить, — устало возразила Эвелин. — Мы с Натаном три года жили отдельно и…

— Это было твое решение, а не его, — сердито перебила мать.

— Разумеется, — спокойно согласилась Эвелин. — Но он не возражал. Вообще говоря, никто из вас не возражал. Похоже, все считали, что мне лучше уехать из аббатства… а ты, мама, поместила бы меня в приют для душевнобольных, если бы Натан это позволил.

— Какой вздор! Как ты могла так обо мне подумать?! Я хотела помочь тебе, Эвелин! Неужели ты не помнишь, как я волновалась за тебя, как мы с твоим отцом приводили к тебе врачей? Я хотела, чтобы ты перестала с таким противоестественным отчаянием цепляться за свое горе!

Желая закончить эту беседу, Эвелин встала и ушла в гардеробную.

Баронесса поспешила за ней.

— Все это в прошлом, а мы должны жить настоящим, — сухо проговорила она. — Я не понимаю, почему ты решила развестись.

— Что же здесь непонятного? — раздраженно спросила Эвелин, распахивая двери гардероба. — Мы с Натаном пытались наладить наши отношения, мама, но у нас ничего не вышло. Мы долгое время жили отдельно, и теперь уже невозможно преодолеть ту пропасть, которая пролегла между нами.

— Не говори глупости. — Мать потянулась через плечо Эвелин, сняла с вешалки строгое коричневое дневное платье и бросила его дочери. — Со временем ты забудешь об этой трагедии. Ребенок родился болезненным, и с самого начала было ясно, что он долго не протянет. Мы все предупреждали вас, чтобы вы не слишком к нему привязывались. Природа иногда бывает очень жестокой, а вы плохо подготовились к неизбежному.

— Мы не могли не привязаться к этому ребенку — так же как не могли не привязаться к вам, своим родителям. Это кощунственно — обвинять нас в том, что мы слишком любили своего сына!

Баронесса сверкнула глазами.

— Послушай, Эвелин, зачем ты усложняешь всем нам жизнь? Что толку печалиться о прошлом?