Поцелуй в подарок - Даша Art

Яр слушается. Я оказываюсь на свободе, стараюсь отойти от него на приличное расстояние.

– Почему ты решила устроиться на работу? Ты разве не ушла с головой в учебу?

– Мне надо как-то жить.

Яр смотрит на меня с недоверием и непониманием – ещё бы! Я и не жду от богатенького парня понимания.

– Этот город слишком дорогой для меня, – устало выдыхаю я. – Моя мама хорошо зарабатывает, но она все равно не может полностью меня здесь обеспечить. Да и деньги, что она прислала, и те, что я сама накопила, ушли на оплату аренды. Я заплатила за два месяца вперед: такое было условие съема. И вот я осталась без денег.

– А ты не можешь попросить свою маму, прислать тебе ещё, сказав, что потратила?

– Моя мама не дойная корова, чтобы деньги с неё тянуть! Я сама выбрала этот университет, да и не могу я так. Как я уже сказала, она присылает столько, сколько может. Не её вина, что мне не дали комнату в общаге. Не должна она голодать только потому, что её дочь вдруг захотела учиться в столице.

– Разве родители не должны дать хорошее образование? Разве они не отвечают за это?

– В каком мире ты живёшь? – Губы растягивает горькая усмешка. – Похоже, твоя вселенная намного слаще. А в моей всё иначе.

– Это как? – Яр делает шаг ко мне.

Я зажмуриваюсь, думая, могу ли я рассказать ему о себе то, что никогда не говорила другим.

– В моём мире, – всё же выдыхаю я, – есть только я и мама. После смерти отца, она только и делает, что работает. Я училась, стараясь отличными оценками хоть как-то отплатить ей за то, что в нашей квартире тепло и пахнет едой.

Я вновь закрываю глаза и словно окунаюсь в те годы. Меня немного тряхануло – тяжёлые воспоминания. Я будто вновь маленькая девочка, плачущая и не понимающая, почему так произошло – беспомощная, уязвимая, голодная.

– Первое время было очень тяжело. Знаешь, какое это счастье приходить домой, а там, на плите стоит горячий куриный суп, а на столе буханка хлеба? – Я сжала кулаки, удерживая озноб. Это, наверное, самое счастливое воспоминание после смерти папы. Да, мы с мамой пережили безденежье, так как отец был единственным кормильцем. Мама сразу устроилась на работу, но много ей не платили, а счета росли. – Уверена, что ты не знаешь. А я испытала это на себе. Как только подросла, пошла работать в супермаркет на полставки, чтобы не чувствовать себя нахлебником. Маму повысили до главного бухгалтера: и только тогда я смогла подумать об университете.

Мы с мамой остались только вдвоем в этом мире. Ей нужен был смысл в этой жизни. И она сделала меня её центром. Мама заботилась обо мне, забывая о себе, говоря, что я всё для неё.

И вот, чем я ей отплатила. Бросила, уехала учиться, хотела поймать удачу за хвост, стараясь не замечать, как ей тяжело.

Глаза затуманили нахлынувшие слёзы. Не знаю, почему я решила ему об этом рассказать. Он ведь все равно не поймет. Что может знать богатый мальчишка о тяготах жизни простых смертных?

Но Яр смотрит на меня так пристально. Ему это незнакомо, но я вижу, что Яр искренне пытается понять меня. Зачем ему это?

Мне внезапно становится холодно. Ледяной ветер напоминает разгоряченной коже о том, что на дворе октябрь. Я обхватываю свои плечи руками, морщась от мурашек. Зарываю глаза, мечтая оказаться в теплом месте.

И тепло приходит неожиданно, откуда-то сверху на плечи опускается нагретая куртка, пропитанная туалетной водой Яра. Я узнаю этот аромат, вдыхаю его, и лёгкие благодарно принимают этот дар.

– Прости, вытащил тебя без куртки, – говорит Яр, запахивая свою куртку на моей груди. – Садись в машину. Я домой тебя отвезу.

Я киваю, залезаю на переднее сиденье, вновь попадая в его роскошную вселенную.

– Я могу понять, почему ты хочешь работать, – говорит он, остановившись у дома. – Но почему именно официанткой?

– А кто ещё возьмет студента на работу?

– Но это небезопасно.

– А что в наше время безопасно? Везде опасно.

– Со мной безопасно, – буркнул Яр себе под нос.

– Что? – переспрашиваю, думая, что мне послышалось.

– Я не позволю тебе там работать. Если не послушаешься и все равно пойдешь, я вновь приду.

– А…

– А если решишь устроиться в другом месте, всё равно узнаю и приду туда.

– С ума сойти? Ты кто такой? Ты мне ведь никто, чтобы такие фокусы выкидывать.

– Почему это никто? Я твой друг. Теперь.