Ничто не разлучит нас - Хизер Грэм

– А вы уверены, что за ужином сумеете вести себя пристойно?

– Очень смешно, – огрызнулась Гейли, соскакивая с краешка стола. – Мы никогда не устраивали эротических шоу.

Джефф опустил ресницы и принялся чертить что-то в карманном ежедневнике, бормоча словно сам с собою:

– Но вы способны простое рукопожатие превратить в настоящее эротическое шоу.

– Джефф!

– Зря обижаешься. Я просто завидую вам, – небрежно сказал он и снял пиджак со спинки стула. – Значит, уже полгода? Поздравляю, детка. Это будет в пятницу? Спасибо, я приеду под звон торжественных колоколов.

– А Бубс приедет? – мило поинтересовалась Гейли, лениво постукивая кончиком карандаша по подбородку. Увидев, какой смущенный взгляд бросил Джефф в сторону Тины, Гейли порадовалась, довольная своей уловкой. Но он нашел в себе силы вежливо ответить на вопрос:

– Нет, дорогая, я буду без Бубс. А кого еще вы ждете?

– Народу будет немного. Только вы втроем, Чед, Гари Мак-Келли и Триш. Возможно, нагрянут предки Брента…

– Что ж, отлично, – пробормотал Джефф. – Поехали по домам?

– Гейли, я могу тебя подбросить, – предложила Лиз, – со мной едет Тина, мне нетрудно довезти вас.

– Спасибо, Лиз, – ответила Гейли. – Джефф собирался посмотреть последние картины Брента.

При этих словах Джеффри нахмурился, не зная, чего ждать, – на самом деле Гейли соврала. Недавно Брент согласился на проведение следующей выставки в «Сейбл гэлери», но они решили обождать до зимы, и вопрос о просмотре предназначенных к вернисажу полотен еще не вставал.

«Значит, ей что-то нужно», – понял Джеффри.

Он знал Гейли лучше самого Брента, потому что был знаком с ней намного дольше и видел в различных жизненных ситуациях.

– Да, Лиз, спасибо, – наконец ответил он. После того как Джефф запер галерею, они пересекли улицу и зашагали в гараж. Он дружески погладил Гейли по плечу:

– Ну, детка, что случилось?

Гейли бросила на него быстрый взгляд, но промолчала. Они подошли к машине. Открывая дверцу автомобиля, Джефф приподнял брови, изображая крайнее удивление, но ничего не сказал. Гейли прошмыгнула в салон, и, захлопнув дверь, он прошел к водительскому месту. Даже когда машина выезжала из гаража на улицу, Гейли не проронила ни слова. Джеффри терялся в догадках. Возможно, это из-за нынешнего разговора с подругами. Если бы что-то произошло у них с Брентом, то скорее всего Гейли стала бы обсуждать это с Лиз и Тиной, но никак не с ним.

Когда они выехали за город, где поток автомобилей был менее плотным, Джефф поглядел на свою пассажирку. «Она в самом деле очень красива, – решил он. – И одевается просто, но стильно, словно модель из «Вог». Черты лица прекрасны, утонченны и правильны, а в обрамлении густых золотистых волос это совершенно потрясающее зрелище». Сердце Джеффа едва заметно сжалось, он недоумевал, почему они не влюбились друг в друга.

– Ну как живется в райских кущах? – нарушил он молчание.

– Джеффри, – с раздражением ответила Гейли, – у меня все прекрасно, хватит дразниться.

– Да что ты. Я по-хорошему завидую вам. Гейли поглядела в его сторону и повторила:

– У меня в самом деле все отлично.

Джефф понял, что она чем-то страшно взволнована.

– Тогда зачем тебе понадобилось переговорить со мной наедине?

Гейли с минуту колебалась, уставившись в окно. Осенний ветер, усиленный быстрым движением машины, подхватил прядь светлых волос и развеял ее золотистыми нитями, блестевшими на солнце, точно паутинки.

– Из-за Брента, – в конце концов решилась она. – Ты знаешь, что он уже закончил серию эскизов, которые сделал с моей помощью, а также большинство масляных полотен?

– Ты что-то говорила об этом.

– Да, но теперь он начал писать нечто совсем иное. Джефф с пониманием вздохнул:

– Он художник, Гейли. Рисовать обнаженных женщин – его работа. Ты отлично понимала это, выходя за него. Ни за что не поверю, что ты опустилась до глупой ревности к какой-нибудь натурщице.

– Но я не ревную, Джефф. К тому же он не приводил новых натурщиц.

– Вот как?

Гейли покачала головой:

– Он вообще стал работать по-другому.

– Да? Хорошо получается? Расскажи мне. – Он заметно оживился, а Гейли замялась.

Немного приподняв ладони с колен, она собиралась что-то показать жестом, но уронила руки и тихо произнесла:

– Да. Очень хорошая работа. Но она… странная.

– Чем же, Гейли? Ради Бога, говори, что в ней особенного!

– Война, Джефф! Он рисует войну, – ответила девушка.

Джефф нахмурился:

– Войну? Какую войну? Вьетнамскую?

– Началось с вьетнамской. Он сделал несколько эскизов. Как наши солдаты бегут по джунглям. Потом он написал большое полотно. Это замечательная работа. Там изображены молоденький юноша и взрыв бомбы, разорвавшейся у него за спиной. У солдатика такое выражение лица, что сердце разрывается. Нет, это очень, очень здорово.

– Тогда о чем тебе беспокоиться?

– Но… – начала Гейли, и у нее перехватило дыхание. Она лишь прошептала слабым голосом: – Не знаю. Мне показалось, что очень уж резкая перемена… Потом еще… На этом все не кончилось.

– Как?

– Он переключился на войну за независимость.

– К портретам Джорджа Вашингтона, что ли?

– Если б! Он пишет Патрика Генри, ораторствующего перед палатой представителей, баталии, долину Фордж.

Джефф смутился:

– Но они хороши, не так ли?

– Великолепны, на мой взгляд!

– Тогда я не понимаю твоего беспокойства. Гейли улыбнулась:

– Да нет особого беспокойства. Помнишь картину, о которой мы рассуждали в галерее? Полотно с обнимающимися влюбленными. Кстати, сам Брент купил ее. Он сделал это для меня.

– Знаю. Я же сам продал ее. Он настоял, чтобы уплатить за полотно не комиссионные, а полную цену, хотя я пытался убедить его не делать этого. – Джефф украдкой посмотрел на Гейли, а потом протянул руку, ероша ей волосы. – Возможно, сегодня я увижу что-то новенькое? Это радует. Скажи, мне самому попросить Брента показать картины?

– Давай сначала посмотрим, как он себя поведет, ладно?

– Будь по-твоему.

Вскоре они добрались до дома. Ворота были открыты, и машина проехала к подъезду по засыпанной желтыми листьями аллее. Захлопывая двери «мазератти», Джеффри окинул взглядом фасад добротного здания, построенного в современном стиле.