Любовь и Боль - Стеффи Ли

Войдя, она проходит к столу и ставит на него кружку.

— Хлоя, я… — сестра встает со своего места и делает пару неуверенных шагов к подруге. Но та останавливает ее, подняв руку в защитном жесте.

— Не подходи, пожалуйста, ко мне сейчас. Ладно? — подобие кривой улыбки мелькает на лице.

Хлоя подходит ко мне, опускается на пол напротив меня и тихо произносит:

— Я сделала тебе ромашковый чай. И еще кое-что. Я тебя никогда не предавала.

И прежде чем мне удается что-то ответить или дотронуться до нее, она встает и быстро уходит.

Попытка подняться венчается успехом, но через пару шагов следует падение и боль. Элизабет кидается ко мне, и сквозь расфокусированное пространство я отчетливо вижу ее слезы.

— Догони ее, — злясь на себя, говорю я. — Видишь, ей плохо.

Глава 39

Хлоя

Бабушка не отговаривала. Ни раньше, ни в этот раз. Она только спросила, не хочу ли я рассказать ему свою версию событий и только после этого обрубать концы. Но к тому моменты, мои чувства, тянувшиеся к Райану самыми светлыми нитями, на которые было способно бившееся в груди сердце, оказались наполовину вырваны. С кровью и болью. С криками, сопротивлением, отторжением.

Я стала собственным беспощадным, бесчувственным и безликим палачом, чье ничего не выражающее лицо не жалело плачущего внутри ребенка, убеждая — все заживет и затянется. А внутренние шрамы — они только укрепят и сделают тебя намного сильнее. Ты только потерпи, немного потерпи. Мой внутренний ребенок недоверчиво смотрел, но верил мне…

Рассказывать что-то Райану, объяснять или оправдываться не было желания. Он не поверил мне и посчитал предательницей. Его усмешка и те слова вновь и вновь разливались в голове ядом, колкими осколками отдавались во всем теле при одном только воспоминании.

Неужели ты посчитал меня настолько хорошей актрисой? Способной играть роль влюбленной в тебя и готовой на все… Ну, раз ты так веришь в мою игру и не веришь в мою искренность… Что ж, это твой выбор.

— За тобой приехала машина, — кричит из кухни бабушка.

Первый раз за мной присылают автомобиль.

Взглянув на себя в зеркало, по инерции крашу губы бальзамом и, взяв сумку, спускаюсь вниз.

*

— Тебе предложит работу Гэрри Вилсон. — сказала та женщина. — И ты имеешь полное право мне не верить, но не соглашайся. Да, он удачно продвинул Саманту Пирс и Луизу Вайс, но не раскрыл их талант, а лишь превратил в однотипные машины. Это тебе не нужно. Поверь. Твой потенциал достоин гораздо большего. Мне известно, что тобой заинтересовался Сэм Тойлон. Да, он уже пару лет не у дел, и поговаривали о его алкоголизме, но кто без греха? Зато не лапает своих протеже, как тот же Гэрри. И именно благодаря ему, мы знаем таких звезд, как Чарли Гир, Эшли Далтон или уже легенду Майкла Ричардсона! К тому же сейчас ходит много слухов о каком-то проекте с Европой, вроде как раз собираются заняться подбором актеров. Может, и для тебя там найдется достойная роль.

— Кто вы, могу я спросить?

— Можешь! Считай, что я добрая фея! Клянусь, сама бы схватилась за тебя, но есть у меня любимый мальчик. Получится слишком запутанно. — у нее зазвонил телефон. — Блин! Везде достанут! Мне пора бежать, а ты обещай дождаться звонка Тойлона.

— Обещаю. — ничему не веря, произнесла я.

Однако все произошло, как она и описала. Гэрри Вилсон окружил меня самыми лестными признаниями и восхищениями, обещал, что с ним я стану новой звездой. Только час выслушивала о своем таланте. Но если раньше весь этот час я бы краснела и не находила себе места, то сейчас, на месте моего сердца образовалось выжженное поле, в котором выл одичалый ветер, и, прослушивая красноречивого Вилсона, я безучастно смотрела на свои ногти, размышляя над тем, что стоит их немного подпилить.

Все эти ласкающие слух слова не находили во мне отклика, они рикошетом вылетали обратно. В конце разговора я вежливо поблагодарила агента, обещав подумать и перезвонить. Подобного ответа на том конце провода явно не ожидали, так как прощались со мной уже намного более сдержанно.

А потом позвонил Сэм Тойлон. Он говорил со мной от силы минут пять или семь. Сказал, что талант есть, но нужно много работать, если я хочу чего-то большего, чем второсортные роли. И предложил уже на следующий день устроить встречу с читкой. Его голос звучал уверенно и строго, без фальши и лишних любезностей. Деловой короткий разговор.

— Я согласна.

— Хорошо. — показалось ли мне, что голос мужчины потеплел?

*

Машина отвозит меня в аэропорт, а там, поднявшись на борт самолета, я за полтора часа оказываюсь в Лос-Анджелесе. Не знаю, как бы я пережила все эти моменты без последних случившихся со мной событий. Наверное, сердце бы бешено колотилось, а колени тряслись, но ничего подобного не происходит. Моя рука уверенно сжимает ручку чемодана, а тело остается спокойным, когда я выхожу в зал ожидания.

Сэм Тойлон оказывается грузным высоким мужчиной, одетым в джинсы и гавайскую рубашку. Он встречает меня с табличкой, на которой красуется мое выведенное от руки имя, а над ним маленькая звездочка.

Подхожу, здороваюсь.

Он бросает на меня один оценивающий взгляд без капли похоти, который я выдерживаю, не смущаясь, и удовлетворенно кивает. Берет мой чемодан, ведет к своей машине и сразу же переходит к делу.

Идут переговоры о совместной картине с французами, съемки планируются в Париже. В свое время этот сценарий написал его давний хороший друг, но проект никак не утверждали, постоянно откладывали, и вот за столько лет, пыльный и всеми забытый, он оказался в руках французского режиссёра Жоржа Дюрана.

Эту фамилию я знаю хорошо. Он является одним из современных мэтров, у которых хочется учиться.

— По глазам вижу, тебе известны фильмы этого говнюка. — усмехается Сэм.

— Конечно. «Скольжение» и «Касание Горизонта», — запинаюсь, не зная, как выразить эмоции, а потом пустой ветер внутри вновь обозначает свои границы. Добавляю без эмоций. — Красивые картины.

Тойлон щурит глаза и внимательно смотрит на меня.

— У тебя все хорошо? — и прежде, чем я успеваю ответить, добавляет. — С этих пор девочка, я буду твоим отцом и матерью. — строго говорит он. — Бабушку заменить не смогу и не буду, она