Змея за терновым троном - Мари Конва

Она уверенным шагом плывёт в мою сторону, продолжая держать глаза закрытыми. Тёмному камзолу и брюкам не скрыть округлые изгибы, столь несвойственные для местных. Когда она останавливается, я замечаю круги под её глазами и лёгкий серый оттенок скул. Птица на её плече пристально следит за мной, пощёлкивая клювом.

— Гара. — Провидица протягивает мне чёрную от морока ладонь, и я замираю. — Это не заразно, дитя.

— Простите, конечно.

Пожимаю руку, и тонкие длинные пальцы смыкаются на моём запястье, как когтистая лапа.

— Не обращайте внимание на попытки Шай нарядить вас в платье. Эта девочка родилась в нём. Ей не понять тёплых чувств к брюкам, как нам с вами.

Пернатый хлопает крыльями, будто соглашаясь с провидицей, и её иссиня-чёрные волосы взметаются от воздушного потока.

Мои глаза расширяются.

— Вы… видите?

— Увы, давно нет, — Гара приподнимает плечо с вороном: — Он — да. Когда ты используешь морок, приходится чем-то жертвовать, если не хочешь вредить миру.

— Но как?

— Мы связаны, — она поглаживает его по голове, и тот прикрывает от удовольствия глаза. — Я вижу через него ровно до тех пор, пока он позволяет. Мати не принадлежит мне, и волен улететь когда пожелает.

В голове всплывает картина: птица со странным переливом на груди, сидящая на ветке у ротонды. То был кулон. Я не разглядела его из-за бликов.

— Там, в саду, были вы?

— Прошу, не сочтите за неуважение. Всего лишь любопытство и, если позволите, толика осторожности.

— Всё в порядке. Это ваш дом, а я здесь — чужая.

— Что вы, дитя! В вас течёт кровь фэйри. — Она легонько похлопывает меня по плечу и подходит к принцу, который всё это время наблюдал за нами, облокотившись о деревянный стеллаж с множеством книг, рукописей и склянок. — А если кто-то станет смотреть свысока лишь оттого, что в нём чуть больше магии, укажите на него мне, и я подсыплю высокомерному чистокровному в вино ростков жмеля. Пусть помучается с недельку от зуда в заднем проходе.

Шай хихикает в другом конце комнаты, а Кайден опускает голову, пряча ухмылку. Гара открывает нижний ящик стола и что-то ищет в нём на ощупь. Как только ворон разглядывает беспорядок, устроенный принцем, провидица щёлкает по лбу виновника.

— Ауч!

— Я же просила не рыться в моих вещах!

Провидица ведёт себя с Его Высочеством очень открыто, как мать или добрый друг. Это не может не подкупать, и я с неприкрытым интересом наслаждаюсь их взаимодействием.

— Зеркало искал.

Гара морщит лоб.

— Ты же понимаешь, что расстроил бы меня, узнай я о его использовании.

— Я смогу очистить морок после.

— Мы не знаем этого наверняка. Впредь не трогай мои вещи, иначе я подсыплю жмых и тебе.

О чём это они?

— Послушай её, братец. Однажды эта страшная женщина наложит на тебя гламур, и станешь ты навечно горбатым.

Принцесса отходит от окна. Она двигается уже не как робкая Тру, а как дым после тлеющей спички: плавно и завораживающе. Босые ноги касаются засохшей травы и цветов, устилающих пол, и хруст сухих стеблей щекочет уши.

— Не будь злопамятной, — говорит Гара. — Тот юноша был тебе не пара. Я лишь хотела его припугнуть.

— Да, так припугнула, что он месяц боялся сунуть нос в наш дворец!

Гара гортанно смеётся.

— Вернулся же.

Шай надувает губы.

— Конечно! Никто ведь не мог снять с него твой гламур!

— Точно. Совсем забыла, — без капли раскаяния отвечает провидица, вздёрнув подбородок.

Я улыбаюсь до ушей, глядя на их дружественную перепалку. Они ещё с минуту предаются воспоминаниям и перекидываются колкостями, а затем поворачиваются ко мне с удивлением, будто забыли, что не одни.

Кайден откашливается и взъерошивает рукой волосы. Морока и след простыл.

— Твоя ладонь… — Я указываю на неё, будто он спрятал кролика в шляпе. — Как ты очистил её?

— Как я и говорил: мои способности не вредят миру, если быстро закрыть Тропу. Я умею очищать морок и при этом оставаться целым и невредимым.

Неохотно киваю, хотя происходящее всё ещё не укладывается в голове. В моём мире фэйри не открывают Тропы. Никто не открывает Тропы, кроме древних. Никто не закрывает Тропы, кроме древних. Древние мертвы. Мертвее мёртвых.

— Сколько тебе лет? — обращаюсь я к Кайдену, чем вызываю удивление на его угловатом лице.

— У тебя отключили интернет, полукровка? — Встретившись с грозным взглядом Гары, принц сбивает с себя спесь и немного горбится. — Двадцать пять… Фэй.

Моё имя даётся ему с огромным трудом. Я широко улыбаюсь и отвешиваю мысленный поклон провидице. Ворон, словно чувствуя это, издаёт громкое «Кар».

— А что за амулет на Мати?

— Его привёз для меня мой… давний друг, — отвечает провидица, перебирая ящики, — из Невара. Кристалл служит накопителем магии. Когда тот пустеет, Мати не может быть мне глазами. Приходится контролировать запасы.

— Разве в здешних животных нет своей магии?

— Не во всех, кто скрещён мирами, она присутствует. Мати — птенец вашего ворона и чёрного харона, живущего в здешних лесах. Это более крупный вид, отличающийся высоким интеллектом. Благодаря генам одного из родителей, мой верный друг чувствует магию и сплетения, как и ты, но пользоваться без зачарованных амулетов ею не в состоянии. Я спасла Мати из лап контрабандистов, и он решил остаться со мной в знак благодарности.

Ворон-полукровка. Никогда не слышала о таком прежде. Обычно животные двух миров не скрещиваются между собой. Я киваю, удовлетворённая ответом, и смотрю в центр комнаты, где ещё недавно зияла Тропа. Кайден поглядывает за мной исподлобья, точно нашкодивший щенок, который не уверен в реакции хозяина.

Разломы и Тропы — это не то, что можно рассмотреть под микроскопом, а, значит, и об их истинной природе можно лишь догадываться. Они хаотично открываются и также хаотично закрываются. Почему одни держатся сутки, а другие — сотни лет? Сколько ещё волшебных существ может провернуть подобное? Связано ли это с гибелью Тео? Я нуждалась в ответах не меньше остальных.

— Кто ещё знает о твоих… — обращаюсь я к Кайдену, — способностях?

Принц хмурится.

— Все, кто находятся сейчас в этой комнате.

Во мне зарождается тёплое чувство сопричастности к чему-то важному и сокровенному, и это не скрывается от Гары.

— Дитя, никто не должен знать. — Она касается рукой плеча принца, и тот напрягается, будто бы она весит тонну. — И буду откровенна: я не понимаю, чем он думал, показывая свой дар кому-то вне семьи.

— Она не оставила мне выбора.

Провидица сжимает чёрные пальцы на его слегка помятой рубашке, заставив