Мой личный доктор - Надежда Мельникова

Задирая ноги, я чувствую, как всё тело сводит от удовольствия, а Ткаченко, зажмурившись, продолжает двигаться и, нет, не целовать — это не то… он просто слепливает наши рты и не даёт мне дышать. И беспрерывно двигается, как сломавшийся, заевший механизм, как свихнувшийся поршень. Вцепившись здоровой рукой в его мускулистое предплечье, я стремительно приближаюсь к оргазму. С этим нет проблем вообще. Удовольствие просто накапливается, накапливается, накапливается…

Зажмуриваюсь, потому что этот болезненный непрекращающийся засос наших соединившихся губ больше напоминает передачу кислорода для жизни, чем поцелуй. А ещё сказочное трение, под которое даже не надо подстраиваться — оно везде. И мигом доводит меня до оргазма. Промычав нечто нечленораздельное, я начинаю трястись всем телом. Доктор чувствует, увеличивая силу ударов. Я хочу орать и биться в истерике от удовольствия. Но мой рот плотно закрыт его губами и языком, а мощное тело придавливает сверху.

Только я в своём кайфе не одинока: пока всё ещё дрожу, доктор рассоединяет наш поцелуй, приподнимается и, вбиваясь, жадно наблюдает. Ему нравится мой экстаз. И он очень быстро догоняет, изливаясь на низ живота и бедро.

— Кажется, — тяжело дыша, — пора переходить на ты.

— Думаешь? — смеюсь, разомлевшая от удовольствия.

— Блдь, женщина, ты невероятная.

— А ещё говорят, что врачи — это сплошная интеллигенция.

— Это пока они не добились нужной женщины. Дальше маты.

Смеёмся, целуемся, гладим друг друга. Он падает рядом.

— Это стоило каждой минуты ожидания.

От его слов горячо внутри. Неописуемое блаженство. Но сейчас, когда мы лежим, просто обнявшись, слышно, как много шума и человеческих голосов за дверью. И всё это только усиливается. Опасно. Могут застукать. Доктор осматривается, явно ищет, чем бы меня вытереть.

— Мне нужно вернуться к работе. — Переворачивается на бок, разглядывает меня.

— Ты что-нибудь ел? — Тянусь к нему, глажу его лицо, только сейчас замечаю царапину на лбу.

Аккуратно касаюсь края, она засохла, и, кажется, её никто не обработал. Кровь запеклась.

— Нет, я не помню, когда ел. Я тут по максимуму помогу, а потом приеду к тебе, ты меня накормишь и уложишь спать, — улыбается. — Мотни головой, если поняла.

Киваю. Не могу отвести взгляд.

— Всё в порядке? Тебе было приятно?

Снова киваю.

— Хорошо, — по-прежнему улыбается доктор и, зажмурившись, крепко целует в губы. — Пора собираться.

Глава 32

Смотрю ему вслед. Закатав рукава, мой личный доктор проходит через зал, туда, где его уже ждут пострадавшие. А я не могу заставить себя уйти. Замерев, наблюдаю за каждым его шагом. А он вмиг становится серьёзным, тут же подходит к незнакомому мне раненому парню. Сразу же начинает осмотр.

И в этот миг, когда он заглядывает пациенту в глаза, подсвечивая фонариком, деловито крутит и сгибает руки и ноги, сурово хмурится, не даёт ему завалиться на бок, оперативно укладывает на горизонтальную поверхность… Именно в этот момент я совершенно чётко понимаю, как сильно меня задело. Та самая секунда, о которой пишут в книгах и снимают в кино. Секунда, в течение которой я явственно осознаю, как сильно влюбляюсь в него. В доктора Ткаченко.

Когда самого доктора отпустит — а его обязательно отпустит, он меня уничтожит, нанеся столько урона, что я никогда не смогу возродиться.

Но это уже неважно. Потому что выбора у меня нет. Всё равно я уже потеряла своё сердце.

Он сказал, что придёт, и я буду доверять ему. Я пойду домой и приготовлю еду. Я постелю для него постель и буду ждать, когда он освободится.

Костя проводит осмотр головы, шеи, груди, спины, живота и таза, и я не могу прекратить им любоваться. Надо остановиться, но я не могу. Он прекрасен в своем профессионализме. И, глядя на него, я улыбаюсь, купаясь в мягких и тёплых волнах. Вот дура. Пустила-таки демона в душу.

Но всё это потом. Сейчас главное — купить продуктов. Хотя я ведь даже не знаю, что он любит. Надо вспомнить его заказ в ресторане. Свинина? Курица? Рыба? С ума сойти, я только помню, как он прижимался ко мне, как соблазнял, а потом позвонила Леночка.

Ар-р-р! Хватит! Я не стану превращаться в сумасшедшую. Я буду жить одним моментом. И сколько бы дней ни приготовила нам жизнь, я проживу эти дни счастливой.

Выхожу из торгового центра. Сумка вибрирует, кажется, звонит телефон. Так и есть. Это мама.

— Дочка! — громче обычного истерит Наталья Викторовна. — Ты новости видела? Боже мой! Там же наш доктор! Наш Константин Леонидович! Он же работает в этой больнице! Это же травматология Ткаченко! Они сказали, что эпицентр…

— Мама, всё в порядке. Я только что его видела.

От собственных слов становится не по себе. Щёки покрываются краской. Между ног приятно саднит.

— Ты видела? — уже спокойнее.

— Да, я его видела.