Предатель. Ты не узнаешь о дочери - Екатерина Янова

Артур медлит.

– А-а-а! – начинает скулить женщина, я вижу, как из-под руки Сергея с ножницами течёт тонкая струйка крови. – Артур, выполняй! – в истерике орёт Эвелина.

Тот медленно опускает пистолет.

– Кидай на пол! – требует Сергей. – Ногой толкай ко мне. – Охранник выполняет. – Руки поднял! Лиза, возьми пистолет.

Я дрожащими руками поднимаю оружие. Сергей резко толкает Эвелину в угол, выхватывает у меня ствол, но тут на него бросается этот самый Артур, я с ужасом замечаю в его руках нож. Сергей успевает увернуться, завязывается драка, я в ужасе смотрю на рычащих, катающихся по полу, борющихся мужчин, вдруг раздаётся выстрел, внутри у меня всё замирает.

– Серёжа, – шепчу в ужасе, глядя на бледнеющее лицо мужа.

Мне уже кажется, что это конец, но тут я замечаю, как обмякает тело охранника, Сергей сбрасывает его с себя, встаёт, тяжело дыша. Замечаю, как стремительно его рубашку заливает кровь.

– О боже, ты ранен! – подскакиваю к нему.

– Ерунда. Иди ко мне, малышка, – тяжело опирается он о стену. – Её нужно связать, – указывает на Эвелину, которая дрожащей тенью застыла в углу.

Поднимает в её сторону пистолет.

– Телефон дала, быстро!

– У м-меня н-нет, – заикаясь, отвечает она.

– Врёшь! Я тебе сейчас прострелю колено, и ты вспомнишь, спорим?

– Туманов, ты вообще с катушек съехал? – смотрит растерянно она.

– А ты думала, что можно у меня похитить жену, дочь и ничего не будет? Быстро!

Эвелина дрожащими руками достаёт телефон из кармана брюк, отдаёт. Я же сдёргиваю с себя рубашку, оставаясь в одной тонкой футболке, прижимаю ткань к ране на груди Сергея, пытаясь остановить кровь.

– Лиза, не стоит, всё нормально, – отмахивается он.

Только я вижу, что всё совсем ненормально. Кровь хлещет из раны, и мне страшно за Сергея, он бледнеет всё сильнее, но старается не подавать вида.

– Пароль от телефона? – требует он.

Эвелина называет нужные цифры.

– Только сети здесь нет, Туманов, так что позвонить не получится.

– Ладно, – убирает Сергей телефон за пояс. – Сколько ещё охраны наверху, и где мы находимся? – продолжает он допрос.

– Это заброшенная база отдыха, – сообщает Эвелина. – Охранника ещё два, так что тебе всё равно не уйти, Туманов, – крепнет её голос.

– Не умничай, а чётко отвечай на вопросы. Название базы!

Эвелина нехотя отвечает.

– Дочка моя где?

– Наверху. Достала она орать! Старуха с ней эта нервная, ни хрена не справляется, – у меня внутри всё замирает. Соня здесь и ей точно плохо без меня. Она наверняка кушать хочет, и у меня грудь уже распирает от молока.

– Так, руки давай сюда, – командует он, подбирая с пола верёвку. – Лиза, помоги.

Сергей связывает руки за спиной Эвелины.

– Эй, Туманов, осторожнее, – хнычет она. – Больно.

– А будет ещё больнее! Вперёд иди! – толкает Эвелину Сергей. – Лиза, ты за мной.

– Ты идиот, Туманов. Я ведь хотела предложить тебе выгодную сделку, а ты…

– Рот закрой. Выгодные сделки не подкрепляют похищением близких.

– Да никто бы их не обидел, если бы ты не начал беспредел. Я вообще хотела повторить нашу с тобой ночь, – пытается заигрывать эта идиотка, тормозя на лестнице.

– Даже не напоминай. Не хочу блевануть от воспоминаний, – морщится Сергей.

Сейчас я вижу своими глазами, что ничего у него нет к этой женщине, кроме презрения. Это заставляет поверить в его слова, что тогда он не хотел изменять мне. Только думать об этом сейчас у меня нет времени. Мне нужно дочку найти.

Мы поднимаемся в большую комнату, здесь у стены диван, камин, большое окно, деревянная лестница уходит на второй этаж.

Сергей толкает Эвелину на диван, выглядывает в окно. Я же бросаюсь в ванную, хватаю большое полотенце, подхожу к Сергею, расстёгиваю на нём рубашку, осматриваю рану. Он морщится, шумно дышит сквозь стиснутые зубы, когда я прижимаю полотенце к ране. Это глубокий порез на груди. Я не врач, не знаю, насколько это может быть опасно, но выглядит Сергей бледным, на лбу появляется испарина и дышит он тяжело.

– Потерпи, надо остановить кровь, – прижимаю полотенце, обвязываю его грудь своей рубашкой.

Тут откуда-то сверху раздаётся детский плач. У меня сердце начинает колотиться, как сумасшедшее.

– Я к Сонечке, – бросаюсь к лестнице.

Подхожу к комнате, за дверями которой слышен плач. В двери торчит ключ, поворачиваю его, открываю дверь. На кровати сидит перепуганная Зоя Павловна, пытается успокоить Соню.

Видит меня, вскакивает, а потом мы бросаемся навстречу друг другу, обнимаемся, рыдаем, причитаем. Соня плачет вместе с нами, я утешаю мою малышку, сажусь на кровать, прикладываю её к груди. Сбивчиво объясняю Зое Павловне, в каком мы положении, что опасность вовсе не миновала, Сергей ранен, и удастся ли нам выбраться, пока непонятно.

Соня засыпает у моей груди, меня же всё ещё трясёт от адреналина, страха, неизвестности.

Зоя Павловна потихоньку подходит к двери, выглядывает.

– Я пойду вниз, – говорит она. – Может смогу помочь Сергею, я ведь всё-таки медсестра.

Уходит, мы остаёмся в тишине. Я дышу, уговаривая себя, что всё будет хорошо.

Вдруг снизу раздаётся грохот, крики, выстрелы. Я в ужасе замираю, а потом бросаюсь вниз, потому что меня обдаёт диким страхом за Серёжу и Зою Павловну.

Подхожу к лестнице, с высоты осматриваю комнату. Не сразу понимаю, что там происходит. Люди в чёрном, с оружием, втыкают автоматы в спину мужчинам, лежащим на полу лицом вниз. Это же не бандиты, это помощь подоспела, я надеюсь?

Осторожно спускаюсь по лестнице, сердце сжимается от страха, потому что я не вижу ни Серёжи, ни Зои Павловны.

– Вы Елизавета Туманова? – громко спрашивает один из бойцов с автоматом.

– Д-да, – киваю я.

– Проходите.

– Где мой муж? – с нотками истерики спрашиваю, осматривая комнату.

– Там, – кивает он в сторону кухни. – Скорая уже в пути.

– Что? Скорая?

Срываюсь, бегу в указанном направлении. На кухне посреди комнаты лежит бледный Сергей, рядом с ним Зоя Павловна прижимает простынь к его груди.

– Что случилось? – бросаюсь к ним.

Сергей дышит хрипло, с какими-то неестественными, страшными звуками.

– Серёжа, – беру в руки его лицо, он с трудом открывает глаза.

– Разговаривай