Предатель. Ты не узнаешь о дочери - Екатерина Янова

– Серёжа, посмотри на меня! – требую я. Сама судорожно осматриваю его.

На боку вижу ещё одну рану, и это ранение явно более страшное, чем тот порез на груди. – В него стреляли? – паника моя набирает обороты.

– В дом ворвалась охрана, а только потом подоспел ОМОН, – звенящим голосом объясняет Зоя Павловна. – Он меня собой закрыл, – всхлипывает она. – Глупый! Я старая уже, помирать пора! А вам ещё жить и жить! – взмахивает в сердцах рукой.

– Лиза вас любит, – хрипит Сергей.

– Идиот, – ругаюсь, подавляя рыдания. – Тебя я тоже люблю! – всхлипываю. – Не смей умирать, слышишь!

– Скажи это ещё раз! – улыбается он вымученно.

– Не смей умирать.

– Не это.

– Я тебя очень люблю, – всхлипываю, гладя его по лицу, целую его слабые губы, – ты обязан выжить! Ты не можешь бросить меня снова, слышишь?

– Я тебя не бросал, и по своей воли никогда не брошу, – шепчет он хрипло, находит мою руку, сжимает. – Я тебя слишком сильно люблю. Тебя и Сонечку. С ней всё хорошо?

– Она спит наверху. Зоя Павловна, вы пойдите к ней, – вспоминаю я, что оставила дочь одну.

– Да, я пойду. Ждите скорую, и не позволяй ему отключаться. И ещё, Лиза, – трогает она меня за плечо, внимательно глядя в глаза. – Я тут немного пообщалась с Сергеем, правильный он мужик, я бы его простила.

– Прощу, – зло смотрю на Сергея, – если выживет, прощу! Слышишь?

– О, тогда я просто обязан поправиться, – усмехается он, и тут же морщится от боли.

Зоя Павловна уходит, Сергей устало прикрывает глаза. Я поправляю простынь, прижатую к ране, господи, она вся пропитана кровью, и Серёжа такой бледный, слабый.

– На меня смотри! – требую я в отчаянии.

Он распахивает мутные глаза.

– Ты такая красивая, – шепчет он. – Таких больше нет на свете.

– Ты тоже красивый, – глажу его по волосам. – Несносный эгоист с отвратительным характером, но ты должен жить. Потому что…, – всхлипываю судорожно, не договариваю.

Но это делает за меня Сергей:

– Потому что ты меня любишь?

– Да! Сколько раз ещё сказать! – отчаянно размазываю слёзы по лицу.

– Много. Я очень хочу это слышать, – его голос становится всё слабее.

– Обещаю, ты будешь это слышать. На меня смотри! – хлопаю его по щекам, замечая, что глаза у него начинают закатываться. – Я тебя люблю.

В груди всё стынет, от мысли, что я могу его потерять. Это так страшно. Как ему помочь? Где же эта проклятая скорая?

– Представь, что меня не стало, и ты поймёшь в каком аду я жил последние полтора года, – шепчет он. – Я ведь думал, что тебя убили.

Да, это страшно. Теперь я понимаю.

– Лиза, если вдруг что-то случится со мной…

– Нет! Не смей так говорить!

– Хорошо. В моём завещании в любом случае только одно имя.

– Заткнись! Не смей мне тут про завещание.

– Я не о нём. В доме, который я снимаю, висит твоя картина с клёном. Это она помогла тебя найти. Я хочу, чтобы ты её исправила, чтобы она стала счастливой.

– Тогда ты должен выжить! Без тебя мне счастливой не стать, – теперь я это отчётливо понимаю.

Он слабой рукой тянется к моему лицу, я помогаю, обхватываю его ладонь, прижимаюсь к ней щекой.

Внутри сейчас творится такое… Все чувства, которые я так старательно закрывала, прятала, отказывалась от них, вырываются на волю, захватывают целиком, напоминая, как раньше я любила этого мужчину, как растворялась в нём, и сейчас ничего не пропало, стало только сильнее.

– Иди ко мне, моя девочка, – тянет он меня к себе, – Я тебя очень люблю, без тебя мне и жизнь не нужна.

– Но я же с тобой! Я хочу вернуться в наш дом, я хочу, чтобы Сонечка каталась на тех белых качелях во дворе, чтобы ты сам сделал ей рядом песочницу! Она обожает лепить и строить из песка. Обещаешь? – шепчу отчаянно, понимая, что теперь всего этого может и не быть.

– Я обещаю, – голос его совсем гаснет, я едва разбираю слова.

– Если ты меня опять обманешь, Туманов!

Слышу шаги, голоса, скорая приехала. Слава богу!

ЭПИЛОГ

– Ты где? – рявкает в трубку мой муж.

Растягиваю губы в улыбке. С некоторых пор мне нравится его злить.

– Прямо сейчас я делаю упражнение на шпагат, поэтому говорить мне не очень удобно, – отвечаю с улыбкой, меняю позу.

– Ты ещё в спортзале? – тон его по-прежнему недовольный.

– Да. Сегодня у меня занятия на растяжку, а потом бассейн. Ну и после мне нужно заехать в салон, сегодня девочка заболела, мне придётся её подменить.

– Подменить? – свирепеет Туманов. – А клиент как всегда, какой-нибудь тупой качок, которому нужно наколоть очередную розу на заднице?

– Я не знаю, что там за клиент, но к твоему сведению, прямо сейчас вокруг меня достаточно качков, и парочку из них точно не тупых, и вполне себе симпатичных, – намеренно бешу Туманова.

– Ты охренела? Я сейчас приеду! – рявкает он.

– Ты не можешь бросить дочь, – совершенно спокойно напоминаю ему. – Сегодня ты почётный отец. А у меня выходной от семейных обязанностей. Ты забыл?

– Нет, я помню, – сдувается он. – Постарайся не задерживаться, – цедит сквозь зубы.

– Конечно, любимый.

Отключаюсь, улыбаюсь, глядя на телефон. Знаю, Сергей сегодня будет хмуриться, недовольно поджимать губы, но ни слова не скажет против, потому что обещал. А вот ночью, наедине, выплеснет всё, в очередной раз доказав, что в моей жизни есть только один мужчина, и другие мне просто не нужны.

Да, сегодня мой день “для себя”, это было моё условие. Я согласилась дать нам ещё один шанс, но быть домохозяйкой, полностью зависимой от мужа, больше не хочу.

Я открыла свой тату-салон. Сама принимаю клиентов я нечасто, больше занимаюсь административной работой, у меня есть штат прекрасных мастеров, которые знают и любят своё дело. Ещё я много рисую, сейчас готовлюсь к выставке, которая должна состояться через пару месяцев.

А вот суббота – это