Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

Я киваю, и она захлопывает дверцу.

Свет в машине гаснет через несколько секунд.

Глава восемнадцатая. Харлоу

Дождь барабанит по оконному стеклу. Я ежусь, разрываясь между снами и реальностью. И только когда я приоткрываю один глаз, в мое сознание начинает просачиваться осознанность.

Я не в своей постели.

Теплая рука, обнимающая мой живот, шевелится. Мой разум наконец-то совсем проснулся. Но нервы устраивают гонку, реагируя на прикосновение мозолистой кожи Конора к моей. Я потеряла счет, сколько раз у нас ночью был секс, но нечто длинное и твердое, тычущееся мне в бедро, заново разжигает пыл, который временно затушил сон.

Когда мы впервые переспали, Конор дразнил меня, что одного раза будет мало, и желание доказать его неправоту и близко не лежало с силой воли, что удерживала меня и не давала трахать его постоянно в последние три недели, как мы вернулись в кампус после зимних каникул. Я не могу им насытиться, и, несмотря на шутки, Конор явно так же удивлен тому, что мы не можем не лезть друг к другу.

Он обнимает меня сзади «большой ложечкой». Я двигаюсь в постели, чтобы он угнездился у меня между ног. Горячая плотная кожа, прижатая ко мне, сдвигается. Конор стонет и бормочет что-то неразборчивое, а потом его рука скользит от моего живота ко мне между ног. Он стонет снова, обнаружив, что я уже потекла.

– Мне скоро нужно идти, – бормочу я. То, что я осталась у него на ночь, было скверно по нескольким причинам.

Постель смещается: Конор тянется к тумбочке и вытаскивает оттуда презерватив. Мы пользовались ими каждый раз, ведь иначе потребовался бы разговор о том, с кем еще мы спим, – разговор, который я не хочу вести. Конору, похоже, тоже этого не хочется. Куда проще притворяться, что у нас просто ряд замутов на одну ночь.

Его грудь прижимается к моей спине, он поднимает мою ногу и входит в меня сзади. Вчерашняя ночь была бешеной. Сейчас это томительное исследование. Между моих бедер вклинивается его мускулистое бедро, чтобы Конор мог входить глубже, и он входит и выходит, одновременно водя ладонями по всем частям моего тела, до каких только может дотянуться. Даже не знаю, изучил ли его так же хорошо какой-то из других парней.

Его тело я тоже знаю. Фиолетовые синяки, которые часто пятнают кожу на ребрах. Веснушку над изгибом тазовой кости. Пушок темных волос над пупком.

Я видела и исследовала каждый его сантиметр.

Конор выскальзывает из меня и перекатывается на спину.

– Оседлай меня, – хрипло просит он.

– Лентяй, – бормочу я и тоже перекатываюсь.

Конор издает смешок.

– Я вчера не очень-то много спал, Хейз.

Я никогда ему в этом не призна́юсь, но я просто обожаю, когда он зовет меня по фамилии в постели. Никто больше так не делал, и почему-то это кажется особенно интимным.

Скульптурные мышцы его живота и груди напрягаются, когда я седлаю его и медленно опускаюсь на член. Его брюшной пресс сжимается, а я чувствую приятную боль, когда он меня растягивает.

– Ты двигаться-то скоро собираешься? – усмехается Конор, закладывая руки за голову так, что взбугрились бицепсы. Его темные волосы взъерошены. На левой грудной мышце царапина, которую, кажется, оставила я. Он прекрасен. И в этот момент он еще и мой.

Я сжимаю внутренние мышцы, и он грязно ругается. С этого угла он ощущается еще больше, хотя я не думала, что это возможно. Я помещаю ладони на его твердую грудь и начинаю двигаться.

Выражение довольного безразличия исчезает с лица Конора, когда он смотрит, как я насаживаюсь на него снова и снова. Глаза таинственного цвета мерцают от похоти, пока я удовлетворяю себя его телом в погоне за быстро накапливающейся эйфорией.

Конор движется так быстро, что застает меня врасплох. Вот он лежит на спине, а вот уже садится, меняя угол и входя до невозможности глубоко. Его руки повсюду, притягивают меня к нему. Я целую его; этот голодный поцелуй распахнутыми губами говорит ему, насколько я близка к грани.

Я падаю первая, становясь бескостной. Бездумной. Безрассудной. Я чувствую, как Конор дергается внутри меня и тоже кончает, бормоча проклятия, вдалбливаясь в меня еще пару раз, а потом затихает.

Единственный звук в комнате – наше дыхание, которое мы пытаемся перевести.

Конор ничего не говорит, он просто начинает водить пальцами вверх-вниз по моей обнаженной спине. Я распластываюсь по нему, хотя наши тела и так уже прижаты друг к другу.

Мой пульс замедляется, и я отстраняюсь.

– Мне нужно идти.

– Ладно.

Я соскальзываю с него и откатываюсь к краю кровати, чтобы подобрать одежду, которая провела ночь кучей на полу его комнаты. Конор растягивается на смятых простынях.

– И ты серьезно пойдешь плавать в такой час? – спрашивает он, наблюдая, как я одеваюсь.

– Нет, – нервно смеюсь я. – Я… Я еду на рыбалку.

– На рыбалку? – Конор садится, на лице его написано недоверие. – Я думал, ты у нас вся такая мать Тереза, хранишь и защищаешь океаны. А теперь ты на заре отправляешься убивать беззащитных рыб?

Я вздыхаю:

– Ну я сама-то рыбачить не буду. Просто… выйду в море на лодке.

– Ты выйдешь в море на рыбацкой лодке? Зачем?

– Я люблю смотреть на океан, – признаюсь я. – Там мне проще всего.

Конор встает и натягивает боксеры.

– Можно мне с тобой?

Я слишком поражена, чтобы ответить сразу.

– Ты хочешь на рыбацкую лодку?

– Ага.

– Э-э-э… Ну ладно.

Он натягивает джоггеры и толстовку. Мы тихонько идем по коридору, ведущему из его комнаты к лестнице. Я не спрашивала Конора, знают ли его соседи, что мы вместе спим. В основном потому, что он явно будет честен, а если они знают – я знать не хочу.

– Я поведу, – говорю я, когда мы выходим на улицу. Механик, чинивший мою машину, заверил меня, что она еще долго не сломается.

– Я не против, – зевает Конор.

Я рассматриваю его.

– Ты точно хочешь поехать? Разве у тебя нет сегодня тренировки?

Несмотря на шуточки, Конор действительно мало спал ночью. Я удивлена, что рыбалка может пробудить в нем интерес выбраться из постели в такой час.

– Точно, – подтверждает он. – Я еще никогда не бывал в заливе.

– Это на несколько часов, – предупреждаю я.

– Ты не хочешь, чтобы я ехал? – спрашивает