Нарушая правила - Юлия Устинова

Так что, я падшая, как минимум. А, как максимум, позор семьи.

Еще не известно, о чем Костя спрашивал Тима…

— Ешь свой обед, а то остынет, — Костя бросает взгляд на пакет, который оставил Тим.

И я очень благодарна брату за то, что он решил оставить столь неудобную тему.

— Зря ты не предупредил, что приедешь, я бы подменилась, а то теперь даже на фудкорте с тобой не посидеть.

— Да я по делам приехал. Решил тебя навестить. Соскучился. Ты уехала, и дома теперь стало совсем пусто, — в его глазах появляется грусть.

— Я тоже по вам скучаю… — взглянув на брата, замечаю, как он осунулся, отчего стал еще сильнее походить на папу. — Ты очень похудел. Одни глаза торчат. Вы что там с Яном вообще не питаетесь?

— Питаемся мы, не парься, — прыскает брат.

— Бичпакетами и магазинными пельменями, да? — подкалываю его.

— О, да, — подхватывает Костик. — Мы знаем толк в знатном хавчике.

— Ну неужели так трудно приготовить что-то нормальное? Как дети малые, зла на вас не хватает!

— Ты же знаешь, какие из нас повара. Дошики — это, хотя бы, безопасно, — шутит Костя.

— Вы просто лентяи, — я качаю головой. — Как это ты Яна там одного оставил?

— Он не один, — брат сразу же меняется в лице. — Петр нанял еще одного парня. Димаса Воропаева помнишь?

— Ну так. Он, вроде, их родственник какой-то?

— Ага, племянник жены. Знаешь, в чем самый прикол? — сердито усмехается Костя. — Теперь нашу зарплату делят на троих, а пашем мы по-прежнему вдвоем, потому что этот ушлепок весь день в телефоне зависает. А Петру похрен. Он знает, что мы все сделаем.

Я ахаю, в очередной раз потрясенная тем, какое же наш дядя парнокопытное.

— Жесть! И как только его земля носит?

— Нормально носит, — Костя пожимает плечами. — Он себе недавно тачку поменял. Новую баню отгрохал, теперь дом обшивает. Жизнь бьет ключом.

— Вот вернется папа… — меня распирает от негодования и чувства несправедливости.

— И что? — хмыкает Костя. — Думаешь, что-то изменится? Все по закону. Он хозяин. Захочет, даст нам пинка и вышвырнет с работы.

— Костя, ну надо же что-то делать! — я с новой силой закипаю.

— Да. Я уже думал продать почку, — уныло бормочет брат, но, встретив мой возмущенный взгляд, вдруг улыбается: — Шутка. Не парься, Динка. Прорвемся. И не такое вывозили.

Его грустные глаза и отчаяние в голосе заставляют мое сердце сжиматься.

— А что у тебя здесь за дела?

— Оля, — коротко отвечает он. — Я к тебе ненадолго заскочил.

— Вы же, вроде бы, расстались… — я морщу лоб. — Так она в Ростове?

— Ага. Долгая история… — Костя наклоняет голову в бок. — Знаешь, а сделай-ка мне кофе.

Я было открываю рот, чтобы высказать брату все, что я думаю про его Олю, но вовремя сдерживаюсь. Не хочу с ним ругаться. А если начну резать правду-матку, этим все и закончится.

— Выбирай, — указываю на рекламный плакат с названием напитков и десертов.

— Доверяю твоему вкусу, сестренка.

Глава 20. Тим

После работы я встречаю Дину у входа в торговый центр.

Недавно прошел дождь. Пахнет опавшей листвой и сыростью. Налетевший ветер поднимает концы моего неадекватно длинного шарфа, который Дина закончила прошлым вечером. Знаете, он так классно смотрится с моим темно-серым пальто, будто бы эти две вещи скрестил какой-нибудь знаменитый стилист из телика.

Перед вами, друзья, самый неотразимый Четвертый Доктор.

Я обнимаю девушку за талию, и мы медленно бредем в сторону парковки.

— Так о чем вы разговаривали? — Дина продолжает пытать меня, намереваясь выяснить подробности нашего разговора с ее братом.

Я пожимаю плечами.

— Да так. Поболтали немного и разошлись. В отличие от девушек, мужчины решают вопросы быстро и конкретно.

— Тогда конкретнее? Что он тебе сказал? — настойчиво спрашивает Дина.

Судя по тону, она точно не отстанет.

— Твой брат взял мой телефон и адрес, — признаюсь ей. — Сказал, если у тебя из-за меня будут неприятности, он приедет и покалечит меня.

— Ну а ты что?

— Пообещал, что этого не потребуется.

— Да уж, — девушка нервно вздыхает. — Ну и денёк.

— По-моему, все прошло нормально. Твой брат — отличный мужик, зря ты на него наговаривала. Если бы у меня была младшая сестра, поверь, я бы действовал так же. — Обнимая Дину за плечи, чувствую, как она напряжена. — Эй, все же хорошо. Расслабься, — прошу ее.

— Я не умею расслабляться. И, вообще, когда все хорошо, мне всегда кажется, что должно случиться что-то плохое.

— И что, например?

— Я не знаю.

— Ты из-за отца переживаешь? Что будет, когда он узнает про нас? — пытаюсь понять, что у нее на уме.

— Вроде того.

— Давай решать проблемы по мере их поступления? До весны ещё далеко.

— Да.

Дина вдруг тормозит и косится на меня, как на чужака.

— Ну что ещё?

— Ты сказал "до весны"? — настороженно произносит девушка, не трогаясь с места. — Откуда ты знаешь? Вроде бы, мы это не обсуждали. Или тебе Костя сообщил?

Я прикусываю язык, сообразив, что сболтнул лишнего, но сказанного уже не вернешь.

— Нет.

— Не пойму? — Дина задумчиво склоняет голову набок.

Между нами повисает напряженная тишина. Я прочищаю горло и говорю то, чего совсем не хочется:

— Это моя мать мне сказала. Она интересовалась твоей семьей.

Дина скрещивает руки, глядя на меня.

— Зачем?

— Считает, что таким образом заботится обо мне, — говорю я, засунув руки в карманы пальто.

— Вы обсуждали меня? Мою семью?! — вскрикивает девушка.

— В общем-то, мы совсем о других вещах разговаривали. И, между делом, моя заботливая матушка упомянула о том, что твой отец освобождается в марте. Не знаю, на что она рассчитывала. Для меня это неважно, — пока все это выкладываю, завороженно смотрю, как в ее глазах вспыхивают огоньки мелькающей на билборде рекламы.

— Подожди. Она рассказала, за что ему дали срок? — недоверчиво интересуется Дина.

— Да.

— А точную дату его выхода она не знает? — язвит она.

Я пожимаю плечами.

— Может, и знает, я не уточнял.

— И кто же твоя мать такая, что может запросто засунуть нос в чье-то уголовное дело? — сердится девушка.

— Прокурор. Если быть точным, она главная в областной прокуратуре.

Дина в ужасе смотрит на меня и отшатывается назад.

— Только не это…

— Да ладно тебе, — я тянусь к ней и беру за руку. — Я же говорил, мне пофигу, что натворил твой отец, а тебе должно быть пофигу,