Клятва дьявола - М. Джеймс

ГЛАВА 13

МАРА

На следующее утро я прихожу в галерею рано, ещё до восьми, несмотря на вчерашний хаос. Я всё равно не могла уснуть после того, как получила ту фотографию, так что решила, что лучше провести время с пользой. К тому же мне нужно отвлечься.

Я должна подготовиться к выставке, которая откроется на следующей неделе. Вчера привезли картины, они ещё в коробках, и мне нужно спланировать экспозицию, написать текст для стендов, согласовать всё с оформителями. Вместо этого я сижу за своим столом в подсобке, перед моим ноутбуком открыты те же поисковые запросы, которые я маниакально вбиваю уже несколько дней.

И. С. Бостонский бизнесмен

И. С. Коллекционер произведений искусства из Бостона...

Иван...

Игорь...

Я ничего не нашла. Точнее, нашла слишком много — сотни результатов, но ни один из них не пригодился. Профили в LinkedIn мужчин с правильными инициалами, но не теми лицами. Бизнес-статьи о людях, о которых я никогда не слышала. Тупик за тупиком. Я просматривала фотографии бостонской бизнес-элиты, коллекционеров произведений искусства — всех, кто мог бы подойти. Я просматривала фотографии с благотворительных мероприятий, репортажи с открытия галерей, светскую хронику. У меня глаза болят от того, что я пялюсь в экран, но я не продвинулась в поисках ни на шаг.

Единственное, что я точно знаю о своём преследователе, — это то, что его инициалы — И.С., он богат и/или у него достаточно связей, чтобы заставить полицию прекратить расследование, и он склонен к насилию. Он неуравновешенный, и готов на всё, чтобы заполучить меня, и это возбуждает меня гораздо сильнее, чем следовало бы.

— Мара?

Я вздрагиваю и захлопываю ноутбук. Клэр стоит в дверях с двумя чашками кофе и озорной улыбкой на лице.

— Извини, не хотела тебя напугать. — Она ставит одну из чашек на мой стол. — Ты в порядке? Выглядишь уставшей. — Она ухмыляется. — Тот сексуальный парень, похожий на Кларка Кента, не давал тебе спать всю ночь?

При воспоминании о фотографии меня охватывает тошнота — я вспоминаю изуродованное лицо Дэниела.

Я качаю головой.

— На самом деле… мы… он… я отправила его домой. — Я провожу рукой по волосам. — Мы поцеловались, но на этом всё.

— Вы поцеловались! — Голос Клэр взлетает на несколько октав. — Ладно, это здорово. Это прогресс. Как это было? Как он себя вёл?

Я заставляю себя сдержаться и не ответить резко. Он в больнице. Или мёртв. Он выглядел так, будто больше никогда не сможет нормально видеть, в зависимости от того, насколько сильно были повреждены его глаза. Его челюсть, вероятно, нужно было зашивать проволокой.

— Все было... хорошо. Ничего особенного. — Я зеваю. — Мне не следовало так поздно засиживаться. И у нас скоро выставка, так что мне нужно сосредоточиться на этом.

— Что ж, работы великолепны. Они будут продаваться. — Клэр разворачивается и направляется обратно в галерею. — Да, и миссис Валенсия придёт в одиннадцать, чтобы посмотреть на репродукцию Пикассо. Я достала для тебя документы о происхождении картины.

— Спасибо.

Она останавливается у двери.

— Мара? Если тебе нужно с кем-то поговорить... Я здесь, хорошо?

Я выдавливаю улыбку.

— Я знаю. Спасибо.

Когда она уходит, я снова открываю ноутбук, но уже не могу сосредоточиться на поиске. Мой взгляд то и дело падает на телефон, на фотографию, которую я удалила, но которая до сих пор стоит у меня перед глазами. Изуродованное лицо Дэниела. Сообщение: «Ты моя».

Я должна работать — планировать выставку, готовиться к визиту миссис Валенсии, делать что-то продуктивное. Вместо этого я сижу здесь и пытаюсь найти человека, который уже нашёл меня, который знает, где я живу, работаю и бегаю, который был в моей квартире, пока меня не было.

От этой мысли у меня снова мурашки по коже. Я резко встаю, мне нужно двигаться, и иду в выставочный зал.

Экспонаты стоят у стены, частично упакованные. Я начинаю аккуратно разворачивать их, позволяя привычному ритуалу работы с предметами искусства успокоить мои лихорадочные мысли. Каждая картина большого размера — 1,5 на 1,2 метра — представляет собой абстрактный пейзаж, в котором стирается грань между структурой и чистым цветом. Горы, которые могут быть облаками, вода, которая может быть небом, — всё это изображено слоями полупрозрачной краски, которая словно светится изнутри.

Они прекрасны. В обычных обстоятельствах я бы с нетерпением ждала этой выставки. Они отличаются от других произведений искусства, которые мы обычно выставляем, и призваны продемонстрировать разнообразие коллекции галереи и привлечь клиентов, которым нравятся более современные или пейзажные работы.

Но я едва могу смотреть на них, не думая о том, чего хочет И.С. и когда он появится снова.

— Они потрясающие.

Я резко оборачиваюсь, сердце подпрыгивает к горлу. Но это всего лишь мужчина. Клиент. Ему лет пятьдесят с небольшим, он в дорогом костюме, стоит в нескольких шагах от меня, руки в карманах.

— Простите, — говорит он, заметив мою реакцию. — Я не хотел вас напугать.

— Нет, всё в порядке. Простите. — Я прижимаю руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Я могу вам чем-то помочь?

— Меня интересует репродукция Пикассо. Кажется, у меня назначена встреча?

— Валенсия? — Я хмурюсь, на мгновение теряясь.

— Верно. — Он протягивает мне руку, и я пожимаю её, отмечая крепкое рукопожатие. — Моя жена должна была прийти, но сегодня ей нездоровится. Надеюсь, вы не против.

— Конечно. Позвольте показать вам картину.

Я веду его к дальней стене, где висит «Пикассо». Конечно, это не оригинал, но всё равно ценная работа. Я погружаюсь в привычный ритм работы, объясняя происхождение, значение этой гравюры в творчестве Пикассо, её состояние и раму. Мистер Валенсия внимательно слушает, задаёт умные вопросы, и я вижу, что он действительно заинтересован, а не просто покупает картину ради статуса.

В этом я преуспела. Здесь я могу забыть о преследователях, отрубленных руках и мужчине, который избивает других до крови за то, что они меня поцеловали. Здесь я просто Мара Уинслоу, арт-консультант, профессионал своего дела, компетентный специалист и человек, умеющий держать себя в руках.

— Я беру, — говорит мистер Валенсия через некоторое время. — Вы можете доставить картину в нашу квартиру в Трайбеке?

— Конечно. Давайте я займусь оформлением документов.

Мы подходим к моему столу, и я открываю договор купли-продажи. Мы обсуждаем условия оплаты, сроки доставки, страховку. На какое-то мгновение всё становится как прежде, и я чувствую, как расслабляется моё тело. Когда через сорок пять минут он уходит, я продала картину за шестьдесят пять тысяч долларов и испытываю небольшое чувство удовлетворения,