И даром не нужна - Елена Шторм

Пытаюсь сконцентрироваться на магии. В зале фонит, и от привычного хаоса рябит в глазах. Старательно отсекаю лишнее.

Колдовство можно условно поделить на два типа. Есть тонкое, сложное, которое нелегко увидеть. И есть грубая сила, которая вырывается безо всякого контроля. Предназначенная для простых вещей.

Птичка переливается ею, вряд ли даже сама понимая, как.

Дред — пылает.

Мы идём к нему. Наконец-то. Я смотрю, как супруга встаёт на колени, как брат поднимает над ней руку.

— Скажи мне правду.

— Вы меня пугаете, — шипит она.

Внутри вспыхивает.

Я до рези в глазах всматриваюсь в то, что происходит — но ничего не вижу.

* * *

— Мне нужно в уборную.

Снова рассматриваю её. Какой Тьмы? Бледная. Хочется вдруг проверить её всю. Вещи вроде той печати — не найдёшь за минуту.

Мне это не нравится, совсем — но рука разжимается, и она ускользает.

Пока она закрывается, пытаюсь воскресить в памяти момент с Дредом. Понять, что он делал.

Мой «слабый» брат. Одарённый по меркам любой семьи Лайгона, но не императорской. Не рядом со мной. Отец высмеивал его, как только ни наказывал — за то, что пламя охватывало его при каждой мелкой эмоции.

Но вот старый император в результате «кошмарной трагедии» кормит Тьму своим телом. А новый радикально изменил этикет двора. Теперь пылать на любую мелочь — не гадость и оскорбление. Это дозволено тем, кто ещё неопытен, и тем, кто сидит высоко. Императору в первую очередь.

И за пеленой грубой магии очень сложно разглядеть по-настоящему тонкое колдовство. Как ту сраную печать.

Дред — умный интриган. То, чего он не мог добиться сам, он доверил другим. Создал из ничего новую Коллегию — и теперь маги постигают за него невидимое искусство.

Говорят, они пошли даже дальше. Закладывают кучу условностей. Вроде как: заклинание будет произнесено в полночь, в полнолуние, маг будет говорить правду своей жертве. Наверное, и про жертвоприношения слухи правдивы.

Дредгар очень хочет, чтобы они превзошли Мортвальда и меня.

И это тревожит.

Но он же не станет в самом деле вредить птичке?

Он может ненавидеть меня. Желать мне смерти — как многие желают, им страшно, что я сойду с ума. Мы можем выставлять друг друга дураками год за годом. Но у нас же есть и общие тайны. Он спасал меня когда-то.

Жена и нерождённый ребёнок, пусть даже ненастоящий…

Он не станет? Не потому что это чревато. Просто …

Стучу костяшкой в дверь. Сколько времени она там?

— Жена?

Когда ответа нет, толкаю. Заперто!

Пускаю магию под кожу, желая проверить, что птичка хотя бы всё ещё в соседней от меня комнате — и… не получаю ответа.

В следующий момент дверь я сношу, забыв о тонком колдовстве как о явлении.

В уборной никого. Вода льётся из трубы прямо в дыру в полу.

Меня ошпаривает.

Как⁈

Идиот!..

За дверь в коридор я вылетаю. И невыносимо глупо застываю в проходе, зло дыша, озираясь. Залетаю обратно.

— Катерина? — зову, надеясь, что сейчас она отзовётся! Выпрыгнет откуда-нибудь как ни в чём ни бывало — ей же просто нравится меня выводить.

Тишина вкручивается в уши.

В следующий раз в метку я посылаю столько силы, что хватило бы сорвать несложную печать. Ответ… есть, и я цепляюсь за него, но он слишком слабый.

Попутно вылетаю в коридор. Налетаю на охранника в его конце.

— Ты видел мою жену?

Тот засовывает голову в плечи, страх почти осязаем.

— Леди… прошла тут.

— Куда⁈

В этот же миг меня накрывает. Сначала клеймом жжёт метку. Потом, когда я «пробую» её — по телу бегут её эмоции. Страх на грани паники. Недоумение.

Для человека, которого учили ничего не чувствовать, в ответ я чувствую подозрительно много.

Ненавижу. Себя. И Дреда.

Но главное — я знаю, где она.

Как Дредгар утащил её? Обманул? Да плевать! Хотя не понимать — одно из самых гадких чувств. Как задыхаться во тьме, не зная, вынырнешь ли в этот раз.

Ладно. Меньше драмы.

Два шага. Я прыгаю через окно во внутренний двор. Сила пружинит в ногах, смягчая падение. Путь это не особо сокращает. Голос разума твердит, что и ладно. Замедлиться даже нужно! Нужно понять, чего мой придурочный брат сейчас ждёт.

Но я же понимаю.

Нет женщины и ребёнка — нет сердец. Нет угрозы от меня — ему, трону, всем вокруг.

Он станет ей вредить. А я — до сих пор наивный идиот, который не может ударить вовремя.

Он же хочет проверить, да? Можно убить её или нет. Приду ли я в бешенство от одной угрозы.

…А если приду — будет шикарный повод сказать лишний раз, как я опасен, отвратить от меня ещё кого-нибудь из союзников.

Боюсь, последним придётся пренебречь.

Но что делать?

Просто идти туда нельзя. Даже если я раскидаю его и свиту — он будет знать, что можно. Вредить ей. Хотя… это будет потом. Уже после…

Нет.

Конечно, я не люблю её.

Я не умею.

И даже носи она моего ребёнка — ничего бы не изменилось. Как я могу привязаться к месячному плоду в животе случайной женщины⁈ Почти случайной…

Но в груди давит — и решение простое.

Убедить. Убедить, адра, так, чтобы сукин сын пожалел, что пальцем её тронул. Чтобы его прихвостни обмочились от страха.

Обычно я захожу во Тьму как в тёмный пруд. Неспеша, по чуть-чуть.

Сейчас я просто ныряю в неё. Глубже, чем обычно. Мне надо глубже, надо сейчас — насколько глубоко, насколько смогу разумно выдержать.

В какой-то момент кажется, что я касаюсь мысками дна.

Делаю вдох. И мир меркнет.

Глава 21

Катерина

Что делать?

Наверное, я слишком на нервах — поэтому вспоминаю с большим запозданием.

Есть же вторая метка. Которая даст понять, где мой муж!

Я смотрю на неё, заставляю вспыхнуть силой воли — и…

Первым делом на меня накатывает какая-то тошнота. Становится сложно дышать. Потом я чувствую его — но… рядом⁈

Секунду спустя двери в зал срывает.

Просто. Срывает с петель. Створки вылетают наружу. С оглушительным грохотом падают, взметая каменную пыль.

А дальше всё начинает происходить слишком быстро.

Маги меняют положение. Один срывает мантию, оставаясь в лёгких доспехах, другие откидывают полы назад. Я дёргаюсь бежать. Ближайший хватает меня за руку — но купол вспыхивает и отталкивает его на пол. Потом им становится не до меня!

Вокруг темнеет.

Аштар входит в