"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

— Не бойся, — шепнула я Мэйбл, когда в окнах показались башни дворца. Я сжала её холодную ладошку. — Просто говори правду. Как есть. Ничего не придумывай.

— Я не боюсь, ваша милость, — ответила она, но голос её предательски дрогнул. — Я злюсь. На них. Как они смеют вас обвинять? Вы самая добрая и справедливая госпожа на свете!

Я улыбнулась и обняла её. Моя маленькая Мэйбл, которая из запуганной служанки превратилась в настоящего бойца.

Зал, куда нас привели, был огромен, как собор. Высокие сводчатые потолки, тяжёлые бархатные портьеры, гербы на стенах. И люди. Море людей. Разодетые придворные, сгорающие от любопытства зеваки, и даже писцы с перьями и чернильницами, которые строчили что-то в своих блокнотах — местные журналисты. Воздух гудел от перешёптываний и приглушённых смешков.

В первом ряду, как на троне, восседала Вивьен. На ней было платье такого ярко-алого цвета, что резало глаза. Бриллианты на шее и в ушах сверкали на солнце, падающем из высоких окон. Она выглядела так, будто пришла не на суд, а на королевский бал. Рядом с ней, мрачнее тучи, сидел Генри. Он даже не смотрел на неё, уставившись в одну точку перед собой. Было видно, что вся эта история вымотала и его.

За массивным дубовым столом сидели те же трое судей. Судья Ричардсон, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, оглядел зал поверх очков и громко объявил:

— Слушается дело о клевете. Истица — леди Вивьен де Варенн. Ответчица — баронесса Лилиан Эшворт. Прошу всех встать.

Вивьен поднялась с грацией королевы. Она вышла в центр, картинно прижала руки к груди и заговорила дрожащим, полным слез голосом:

— Ваша честь! Уважаемые судьи! Я обращаюсь к вам в поисках защиты и справедливости! Эта женщина, — она ткнула пальцем в мою сторону, и в её глазах сверкнула настоящая ненависть, — оклеветала меня самым подлым образом! Она обвинила меня в поджоге, в подкупе свидетеля, в гнусных попытках лишить её поместья! Я страдаю! Моё доброе имя, которое я берегла как зеницу ока, растоптано! Я требую справедливости и наказания для лгуньи!

По залу прокатился одобрительный гул. Вивьен умела играть на публику. Её голос, её жесты — всё было отточено до совершенства. Она была прирождённой актрисой.

— Ваша очередь, баронесса, — судья Ричардсон перевёл на меня свой тяжёлый, немигающий взгляд.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла в центр зала. Под ногами противно скрипнул паркет. Я чувствовала на себе сотни любопытных взглядов, но старалась не обращать на них внимания. Я смотрела только на судью.

— Ваша честь, — начала я громко и чётко, так, чтобы слышали даже в последнем ряду. — Всё, что я говорила на предыдущем заседании — чистая правда. И у меня есть свидетели, готовые подтвердить это здесь и сейчас, под присягой.

— Свидетели? — судья удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал такого поворота. — Что ж, это ваше право. Пригласите их.

Первой к судейскому столу подошла Мэйбл. Она казалась совсем крошечной в этом огромном зале, но шла ровно, не горбясь. Только побелевшие костяшки пальцев, сжимающих подол платья, выдавали её волнение.

— Представьтесь, — велел судья.

— Мэйбл, — сказала она, и голос её чуть дрогнул, но она справилась. — Служанка баронессы Эшворд.

— Что вы можете рассказать по существу дела, Мэйбл?

Мэйбл перевела дух и начала говорить. Сначала тихо, потом всё смелее и смелее.

— Я была с моей госпожой с самого первого дня, как она приехала во дворец. Я всё видела. Я видела, как леди Вивьен унижала её на примерке свадебного платья. Как они с принцем смеялись над ней, выбирали самое безвкусное платье, какое только нашли, чтобы все во дворце смеялись над баронессой. Я слышала, как леди Вивьен говорила своей служанке, что моя госпожа — «деревенщина, которой место в хлеву». А потом, после того как госпожа сбежала, я своими ушами слышала разговор людей, которых леди Вивьен наняла, чтобы поджечь стройку у озера! Они были пьяны и хвастались в таверне, что леди Вивьен заплатила им кучу денег за такое простое дело.

— Ложь! — взвизгнула Вивьен, вскакивая с места. — Это наглая ложь! Её подкупили! Эрик Вудсток подкупил её, чтобы она оклеветала меня!

— Тишина в зале! — рявкнул судья Ричардсон, стукнув молотком по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Леди Вивьен, ещё одно слово без разрешения — и я велю вас удалить! Продолжайте, Мэйбл.

— У меня есть доказательство, ваша честь, — Мэйбл полезла в карман и вытащила аккуратно сложенный лоскут ткани. — Это нашли на пепелище после пожара. Оно не сгорело полностью.

Один из судейских подошёл, взял лоскут и передал его Ричардсону. Тот долго рассматривал его, хмуря брови. На ткани явственно виднелась вышитая золотом веточка — фамильный герб рода де Варенн.

— Леди Вивьен, — судья поднял на неё тяжёлый взгляд. — Это ваш герб?

Вивьен замялась всего на секунду, но тут же нашлась:

— Мой! Но это ничего не доказывает! Я теряла платки, шарфы, косынки! Этот лоскут мог попасть туда случайно, с ветром, с кем угодно!

— Случайно? — я не выдержала и усмехнулась. — Гербовая ткань, которую производят только в вашем имении, по личному заказу, случайно залетела на пепелище после поджога, в котором обвиняют вас? Какое удивительное совпадение, леди Вивьен!

Судья жестом велел мне замолчать и пригласил следующего свидетеля.

В центр зала вышел сержант Дональд. Здоровенный, широкоплечий, в парадной форме с блестящими пуговицами. Он выглядел так уверенно и основательно, что даже самые ярые сторонники Вивьен притихли.

— Сержант Дональд, королевская стража, — отчеканил он. — Могу подтвердить под присягой, что леди Вивьен де Варенн неоднократно давала указания своим людям следить за баронессой Эшворт. Я лично, находясь при исполнении служебных обязанностей во дворце, слышал, как она приказывала своей личной служанке найти людей, которые «могли бы решить проблему с деревенской выскочкой». А после того, как на стройке случился пожар, я видел леди Вивьен в её покоях. Она была очень довольна и говорила кому-то из приближённых: «Ну вот, теперь этой дуре негде будет жить, придётся ползать на коленях и проситься обратно».

— Вы можете подтвердить свои слова доказательствами? — спросил судья.

— Так точно, — кивнул Дональд. — У меня есть свидетель. Мой бывший