Это неистовое сердце - Розмари Роджерс

Но Парди раздражающе медленно покачал головой, злобно ухмыльнулся.

– Не пойдет, леди. Меня нанял Тодд Шеннон. И не думаю, что он меня выгонит, особенно когда услышит, как вы милуетесь с этим адвокатишкой! – Улыбка стала еще шире, обнажив желтые от табака зубы. – Но если будете так же добры ко мне, как к Марку, дело другое. Я не так уж плох, если поближе меня узнаете! Всегда готов служить красивым дамочкам.

Положение было почти комическим, но этот человек пугал меня.

– Если Тодд Шеннон когда-нибудь узнает о том, что вы здесь наговорили, – берегитесь! – презрительно бросила я. – На вашем месте я бы пришпорила коня и скрылась из виду как можно быстрее!

Улыбка превратилась в оскал.

– Думаешь, слишком хороша для меня? Что же, я не знаю, как леди угодить? Но малышка Фло так не считала! Не могла дождаться, пока опять получит то, за чем явилась! Уж такая ненасытная! А если даешь Марку, можешь оставить немного и для меня!

Внезапный молниеносный рывок застал меня врасплох. Все это время, пока говорил, Парди теснил моего коня своим и теперь схватился за поводья. Конь отпрянул, чуть не сбросив меня. Теперь поводья были у Парди: он старался одновременно удержать обеих лошадей и громко ругался.

И тут я выстрелила в него. Одному Богу известно, как мне удалось вытащить из кармана маленький револьвер, наверное, чисто инстинктивно. Парди оказался совсем рядом, а я всегда хорошо стреляла. Я тоже не сознавала, что сделала, пока не увидела, как он медленно валится с седла – рот открыт, глаза стекленеют от шока и боли, вся рубашка в крови. Револьвер упал на землю, я изо всех сил пыталась удержаться в седле.

Я убила человека. Никогда раньше не представляла, что это так легко. Но Марк сказал, что это шок, и поэтому я словно застыла: руки и ноги ледяные, тело – будто из дерева. И все равно, шок или нет, я оставила Джила Парди лежать вниз лицом в луже крови, а сама уехала на поиски Марка.

– Значит, я убийца?! Нужно послать за шерифом!

Марк привел меня в огромный кабинет Тодда, усадил, заставил выпить бренди, а сам, встав на колени, принялся растирать мне руки, бормоча какие-то утешительные слова, которых я почти не слышала и только монотонно повторяла:

– Как-то я убила буйвола… Он бросился на нас, и времени прицелиться не было… Он упал всего в нескольких футах от того места, где мы скрывались. Дедушка так гордился…

– Ровена, не думай об этом! Ты сделала то, что было единственно возможным в этой ситуации! Если бы ты не убила его, я бы прикончил. Не смей себя винить!

– Но я не виню! Неужели не понимаешь, Марк?! Это хуже всего! Я убила человека и ничего не чувствую! Никакого раскаяния! Думаю, я так сильно ненавидела, что хотела уничтожить.

Приехал шериф с мрачным, серьезным лицом. Он отнесся к происшедшему точно так же, как Марк. Я защищала свою честь и добродетель и взяла на себя труд убить подлеца. Никто не упрекнул меня за то, что поехала без охраны, несмотря на все предупреждения, никто не усомнился в правдивости моих слов.

Я была абсолютно спокойна, совершенно собранна. Только Марк знал о том, что сказал Парди, и волновался за меня.

– Парди был бешеным псом. После того, что он сказал о Фло… Ровена, ты же знаешь, дядя Тодд никогда бы ему не поверил! Обещай, что не будешь мучиться из-за этого!

Бренди согрело меня; в голове прояснилось, и я наконец-то смогла немного опомниться.

– Наверное, мне лучше ненадолго уехать. Приглашение от миссис Пойнтер пришло как раз вовремя.

– Ты не должна убегать, Ровена! Никто тебя не винит.

– Хочешь сказать, открыто не осуждает. Но среди техасцев есть друзья Парди. Что они подумают?

– Ты же видела, как они разозлились! У него не было приятелей, его вообще не любили. Считали хвастуном.

– Все равно, он человек, которого я убила.

– Ровена, не нужно!

– Хочу уехать, Марк, – настойчиво повторила я. – Уехать, хотя бы ненадолго. Завтра же напишу миссис Пойнтер.

Ничто не могло поколебать меня. Пусть я убегаю, пусть! Может быть, мне и в самом деле нужна смена обстановки! Слишком многое произошло за такое короткое время, и отдых пойдет на пользу.