Это неистовое сердце - Розмари Роджерс

Прошли часы… или, может быть, дни? Мы поднимались все выше; как ни странно, растительность стала гуще, особенно там, где виднелись озерца пресной воды. Индейцы зашагали быстрее и начали переговариваться на своем странном языке. Лошади, навьюченные серебром, приободрились.

Я почувствовала новый толчок страха. Из-за поворота выехал еще один апачи с ружьем на изготовку, бесстрастно оглядел меня, перевел глаза на Джуэл. Несомненно, он привык видеть здесь пленников! Я поняла, что неподалеку есть что-то вроде лагеря, и мы были вынуждены карабкаться по каменистому склону, который с другой стороны был почти отвесным. Внизу росли деревья, густо теснившиеся у маленького ручейка. Около странных на вид хижин горели костры, собаки повизгивали и ворчали, не осмеливаясь, видимо, громко лаять.

Меня и Джуэл тащили в лагерь, как пленниц за триумфальной колесницей римского императора. Женщины и дети выбежали из хижин, чтобы посмотреть, и ни в одном лице я не увидела жалости и сочувствия.

– О Боже, что теперь? – прошептала Джуэл, и я облизнула губы, пытаясь высоко держать голову, хотя те же мысли теснились в мозгу. Что сейчас? Убьют? Будут пытать? Или… еще хуже?

Я слышала рассказы о женщинах, захваченных в плен воинами-апачами, изнасилованных, забитых до смерти индианками… От кого я узнала это? От полковника Пойнтера? Тодда? Но я, стиснув зубы, продолжала идти, хотя женщины злобно тыкали в нас длинными палками. Думаю, эти бешеные ведьмы набросились бы на нас, но тот индеец, что взял меня в плен, без сомнения, один из вождей, отогнал их. Значит, женщины пока нас не тронут.

Подошли остальные мужчины, и, насколько я поняла, каждый начал восхвалять свою ловкость и отвагу. На нас и на тюки с серебром показывали пальцами, что-то кричали, но я и Джуэл неподвижно, как глухонемые, стояли в кольце индейцев, которое, казалось, смыкается все теснее. Они на время забыли о нас, занятые прославлением собственных подвигов, но косые взгляды женщин говорили, что это долго не продлится.

Только сейчас я заметила выделявшегося ростом и осанкой воина в старом кавалерийском мундире. Он подошел небрежной походкой, но остальные тут же расступились. Воин безразлично осмотрел меня; оказалось, что и глаза у него светлее, чем у остальных, и черты лица совсем другие – нос прямой, рот не так широк. В нем было что-то странно знакомое, и, наверное, потому, что интуиция обострилась под влиянием ужаса и отчаяния, неожиданная мысль осенила меня… да-да, это он… почему бы нет? Я как будто вновь услышала, казалось, давно забытые слова: «Хулио, средний сын, жил среди апачей. Взял в жены индианку».

Действительно, этот человек похож на Рамона Кордеса. Совпадение? Возможно. Но какой-то шанс все-таки был! Я бессознательно выпрямилась, вытерла лицо изодранным рукавом. Как и надеялась, это вновь привлекло его внимание, наши глаза встретились. Он слегка нахмурился и сказал бы что-то, не будь это нарушением правил приличия. Наклонившись, он что-то тихо спросил воина, захватившего меня в плен. Они заспорили. Внезапная надежда проснулась во мне; гордо тряхнув головой, я уставилась на него – взгляд вынуждал оглянуться. Но вместо этого он заговорил со стоявшим рядом маленьким мальчиком; тот убежал, а моя рука сомкнулась на запястье Джуэл, слегка погладила шершавую кожу. Эта женщина помогла пережить первые, самые трудные часы, и мне хотелось хоть как-то утешить ее.

Беседа началась снова, хотя и в более сдержанных тонах, и по их взглядам на меня было понятно, что эти двое торгуются.

Но за какой товар? Серебро или…

Тут впервые я поняла, что не все в этом лагере индейцы. К костру подошли еще двое, один, несомненно, мексиканец, явно бандитской внешности. Мне не понравился взгляд, которым он окинул сначала меня, потом Джуэл.

Бандит заговорил с высоким воином по-испански, так что я, увы, понимала каждое слово.

– Значит, мы не зря пришли – добыча неплохая! А женщины? Тоже продаются?

– Думаешь, они этого стоят? Может, разве вон та, со светлыми волосами. Другая… не знаю, захочет ли мой друг ее купить? – пренебрежительно бросил высокий воин. – Я думал, ты пришел за серебром, а не за женщинами – их тут хоть пруд пруди.

Несмотря на уничтожающие слова, я почему-то чувствовала: ему не хочется отдавать меня никому, особенно этому пришельцу. Кто этот мексиканец? Команчеро? Но тут в круг света выступил другой мужчина. Он шел неохотно, словно против воли.

– Черт, а я думал, мы сядем у костра, поторгуемся по-настоящему. Что за спешка?

Мексиканец со смехом обернулся:

– Но здесь не только серебро, приятель, хотя, кажется, твой братец не очень-то хочет отдавать вон ту, темноволосую.

Незнакомец поднял голову, и только сейчас я увидела его лицо.

– Люкас Корд! – вырвалось у меня против воли.

Наверное, в моем голосе было столько ненависти, что он удивленно поднял бровь. Этот человек здесь, скупает серебро, на котором кровь погибших! Команчеро! Преступник! Значит, все, что я слышала о нем, – правда?!

Может, Люкас не узнал бы меня, не назови я его по имени. Глаза его расширились, потом сузились, как у хищника, рот дернулся в подобии улыбки. Вокруг все замерло. Даже мой похититель был явно сбит с толку. Хулио, опомнившийся первым, спросил, медленно выговаривая слова:

– Ты знаешь эту женщину, брат мой?

Люкас имел наглость обратиться прямо ко мне:

– Уверены, что мы знакомы друг с другом? Не очень-то вы похожи на ту высокородную леди с острым язычком. Кажется… мы встречались в вашей спальне, не так ли?

– О… как вы…

– По-моему, вы не в том положении, чтобы задирать нос! А сейчас – потише.

Внезапная резкость тона заставила меня замолчать. Он прав. Положение мое ужасно!

Они вновь о чем-то заговорили. Люкас Корд перешел на индейский язык, а другому бандиту это явно не понравилось.

Сначала спор шел между Люкасом и его братом; мой похититель то и дело вставлял какие-то замечания. Раньше я не думала, что апачи способны смеяться, но теперь многие воины явно загораживались руками, чтобы скрыть улыбки. О чем же спорили братья?

После особенно резкого обмена репликами Люкас повернулся и исчез в темноте. Его приятель поспешил следом, бормоча по-испански:

– Но серебро! Мы же приехали за серебром.

– Сам этим займись, Гадо! – услышала я в ответ.

– Что происходит? Вы его знаете? – лихорадочно прошептала Джуэл.

Я вновь стиснула ее руку.

– Не уверена.

Хулио мрачно взглянул на меня. Даже когда его брат вернулся с длинным футляром в руках, он не отвел глаз. Но Люкас, не посмотрев в мою сторону, открыл футляр и вынул изящную, инкрустированную серебром винтовку.

Сделка была завершена.

Хулио Кордес, по-видимому, вне себя от гнева, широкими шагами ушел от костра.