Завоеватель сердец - Джорджетт Хейер

Пажи сбивались с ног, разнося кувшины с вином; мужчины, звеня кубками, с громкими криками поднимали тосты за герцогиню. Она сидела на троне рядом с герцогом, улыбаясь и машинально произнося нужные слова, но время от времени искоса поглядывала на его непреклонный профиль. Ощутив на себе взгляд Матильды, Вильгельм повернул голову и взглянул на нее. В глазах его появился блеск и намек на торжествующую, жестокую улыбку.

– Теперь ты принадлежишь мне, жена, – процедил он сквозь зубы.

Она отвернулась, чувствуя, как жаркий румянец заливает ее щеки. Неужели он женился на ней только ради того, чтобы отомстить? Неужели любовь умерла в его сердце? Матерь Божья, смилуйся над ней, если это и в самом деле так!

Матильда подстегнула свое угасающее мужество. К ней обратился граф Роберт д’Э.

– Миледи, – сказал он, – как удалось склонить вас к браку с моим кузеном, когда он столь жестоко обошелся с вами?

Собрав остатки самообладания, Матильда небрежно ответила:

– Видите ли, граф, я решила, что он – человек отчаянной храбрости, раз отважился прибыть и выпороть меня во дворце моего отца; следовательно, подходящий партнер для меня.

– Хорошо сказано, кузина! – зааплодировал Роберт.

Подняв голову, она заметила, что на нее смотрит герцог. Он услышал ее ответ графу, и в глазах Вильгельма появилось выражение, которое можно было истолковать как восхищение. Его рука дрогнула, словно он собирался сжать ее ладонь, но герцог сдержался и лишь стиснул подлокотник своего кресла. Приободрившись, она решила, что наконец-то начинает понимать его. С живостью и остроумием, которые сразу же пришлись по душе ее новым подданным, Матильда продолжала мило болтать с графом д’Э и Мортеном, взиравшим на нее с неприкрытым обожанием.

Банкет затянулся надолго, и гости развеселились. Наконец, сопровождаемые шутками и смехом, женщины, окружив Матильду, увели ее в супружескую спальню.

Она удалилась с улыбкой; бросив последний взгляд на залу внизу, леди увидела, как джентльмены с беззаботным весельем поднимают кубки за ее здоровье, а Вильгельм застыл рядом со своим креслом, глядя на нее из-под черных бровей.

Камеристки раздели Матильду, отложив в сторону тяжелое подвенечное платье; расплели белое золото ее волос и расчесывали их до тех пор, пока они не окружили ее сверкающей завесой. С веселым хихиканьем и ласковыми увещеваниями леди уложили в постель герцога. Снаружи раздались голоса и шорох шагов. Дамы столпились у двери, широко распахнув ее, стоило жениху приблизиться. Его сопровождала смеющаяся компания друзей; у дверей они оставили герцога одного; дамы вышли в коридор, и дверь за Вильгельмом захлопнулась.

Голоса стали глуше; шаги замерли вдали. Герцог на несколько мгновений застыл у порога, в напряженном молчании глядя на новобрачную. В глубине его глаз вспыхивали искорки; губы его были плотно сжаты, словно он сдерживал себя из последних сил. Вильгельм пересек комнату и подошел к кровати.

– Итак, мадам жена! – проговорил он, и в голосе его прозвучали нотки злорадного вожделения. – Как теперь поживают ваши оборонительные редуты?

Глаза Матильды мерцали в темноте. Желание отомстить ему вдруг покинуло ее. Улыбаясь, она сказала:

– Милорд, вы взяли меня в жены для любви или ненависти? Ответьте, я хотела бы знать.

Вильгельм скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от Матильды.

– Я взял вас в жены, мадам, потому что поклялся это сделать, а еще потому, что не терплю неудач. И готов штурмовать вас до тех пор, пока вы не поймете – отныне вашим повелителем стал я!

Она выскользнула из-под одеяла из меха горностая, которым укрывалась, и встала перед ним, стройная, ослепительно белоснежная на фоне темного покрывала.

– Думаю, вы не получите радости от этого завоевания, муж мой, – сказала Матильда, глядя ему прямо в глаза. – Мои редуты рухнули, но сумеете ли вы завладеть моим холодным сердцем?

Она стояла так близко к нему, что, казалось, слышит, какая борьба происходит у него в душе. Он схватил ее за плечи, раздвинув золотую завесу ее волос.

– Клянусь Богом, Матильда, я поклялся, что ты не найдешь во мне мягкости! – срывающимся голосом заявил герцог.

Матильда ничего не ответила, но при виде ее соблазнительной улыбки сердце герцога растаяло. Он подхватил жену на руки и крепко, до боли, прижал к себе, целуя в закрытые глаза и губы до тех пор, пока она не задохнулась от желания. Матильда покорилась ему, лед в ее душе растаял, и по телу пробежал жаркий огонь. Едва не теряя сознание от прилива его страсти, она услышала, как он прошептал:

– Да, я люблю тебя! Кровь Христова, у меня больше ничего нет, кроме этой любви, желанная моя!