Часовые любви - Людмила Леонидова

— Дама?

— Да нет, моя постоянная клиентка. К даме мужчина попозже присоединился. Того я мельком видел. Что заказывали, не скажу. Уходили порознь. Сначала он, потом дама. Я эту даму опознал. Ее часто в газетах фотографировали. Она жена спортсмена известного. Вы уже такого не помните. Берцев по фамилии. В советские времена вся страна по нему с ума сходила. Я тоже. И милиционерам про все это рассказал.

— А мужчина? Тот самый Берцев и был?

— Нет, — покачал головой хозяин. — Мужик совсем другой. На охранника похож. Здоровый такой и глаза в разные стороны бегают.

Поздно вечером, когда я рюмочную закрывать стал, решил глянуть, что делается у черного хода. Мы зимой им не пользуемся. Снега много. Чистить никого не заставишь. Летом тару из-под бутылок храним. Грузовик въехать может. А зимой хлам всякий собирается. Темно там, никакого освещения. Даже бомжи не заглядывают.

А мне словно что-то в голову ударило в тот вечер. Дай, думаю, проверю, дверь, наверное, всю снегом завалило. Если что, пожарные с меня три шкуры сдерут. Ведь второй выход должен быть обязательно. Ну, толкаю я дверь черного хода и смотрю, кругом белым-бело, все снегом заметено, а в сугробе будто кто-то лежит. Лежит и не шевелится. Ну, думаю, какой-нибудь подгулявший мужик заполз. Мне этого не надо, чтобы он замерз тут, у меня под носом. Затаскают, если что. Фонарь взял, и мы с парнишкой моим, официантом, к лежащему пробрались. Глянули, а это женщина!

Мало того, клиентка наша постоянная. И голова разбита. Кровь струйкой так сочится. Мы ее потрогали. Жива. Но уже колеет от холода. На дворе минус двадцать, а она распахнутая, будто кто-то нарочно ей пуговицы расстегнул. И следы до арки, через которую ее сюда заманили. Я сразу и в «Скорую», и в милицию позвонил. Они почти одновременно приехали. Милиция, та вообще разбираться не стала, как узнали, что часто сюда заглядывает, так и рукой махнули. Колдыбнулась сама или подралась. А я-то знаю, что она тихая была, никогда ни с кем не скандалила. Сядет и просто на посетителей смотрит. Никогда не напивалась, на своих ногах уходила. Интеллигентная и молодая. Да на вас чем-то, девушка, походит. Не мать ли ваша? Хотя нет, и ростом вы не в маму, и цветом глаз не похожи. Вот отец вы вылитая.

— Кто отец? — не понял Людвиг.

— Хозяин решил, что вы мой отец, — перевела Регина.

Людвиг, вздрогнув, посмотрел на нее:

— С чего он взял?

— Говорит похожи.

— Спасибо, вам, — поблагодарил немец хозяина заведения и положил на стол сотню.

— Если что понадобится, приходите еще. — Явно обрадованный чаевыми, хозяин проводил их до дверей.

— Наверное, еще придем, — пообещал Людвиг.

— Вы думаете, что точно Маша? — выйдя на улицу, спросил Людвиг.

— Да, — отозвалась Регина.

— Откуда?

— Вот, мне парнишка-официант перед выходом в руки сунул.

— Что это? — Людвиг посмотрел на предмет, который держала в руках Регина.

Это была старенькая перчатка.

— Машина?

— Да.

— Почему он сразу нам ее не отдал? Или когда милиция приходила?

— Боялся впутаться. Он ведь нелегал. Не заметили, что у него глаза узкие? Им неприятностей не надо. И еще он мне рассказал, как мама этой женщине грозила. Они про деньги разговаривали. Мама ей говорила, что если она их не вернет, то о грехах ее все узнают. Иными словами, у мамы компромат на собеседницу имелся.