Неукротимая любовь - Барбара Картленд

— Я хочу, чтобы вы сыграли одну роль, — ответил маркиз, а потом быстро добавил: — Прежде чем вы спросите, хочу заверить вас, что совсем не такую, какую вам пришлось сыграть во Дворце удачи.

— Это радует, — сказала Фортуна.

— Мне нужно, чтобы вы предстали в образе другого человека.

В его голосе послышалось что-то, от чего Фортуне стало не по себе.

— Я обязательно должна это сделать? — спросила она.

— Да, если хотите помочь мне, — сухо ответил маркиз, — и себе тоже.

— Как это поможет вам?

— Это мой секрет, — ответил маркиз. — Разрешите мне иметь свои собственные тайны, Фортуна, но обещаю вам, что больше никогда не буду обращаться к вам с просьбами, смысл которых вам непонятен, а я не могу его разъяснить. Вы верите мне?

Он протянул к ней руку через стол, и она вложила в нее свою.

— Вы же знаете, что я вам верю, — просто ответила она. — Я сделаю все, что вы ни попросите, все, в особенности если это поможет… вам.

— Тогда я скажу, что вам надо будет сделать, — сказал маркиз, — и на этот раз обещайте, что будете слушаться меня.

— Обещаю, — быстро ответила Фортуна.

Пальцы маркиза на мгновение сжали ее пальцы. Она поняла, что он испытал облегчение оттого, что она не стала спорить и протестовать, и подумала, какую новую хитрость он задумал.

Фортуна вспомнила, что перед тем, как отправиться во Дворец удачи, он немного нервничал. Теперь она снова почувствовала, как он напряжен, и ей стало тревожно — что ждет их впереди?

Но она поняла, что расспрашивать маркиза — значит рассердить его, и решила развеселить его. Пусть он лучше смеется.

Он никогда не узнает, подумала Фортуна, какую радость она испытала, взглянув вниз со стены и увидев сначала на кучере ливрею с цветами Тейна, а потом и самого маркиза, выпрыгнувшего из кареты и бросившегося бежать по густой траве к подножию стены, чтобы поймать ее.

И когда она упала в его объятия и он крепко прижал ее к себе, Фортуну охватил неземной восторг.

Теперь, глядя на него через стол, она подумала, что он выглядит еще лучше, чем она представляла себе в разлуке с ним.

Он был еще красивее, и Фортуна знала, что маркизу достаточно просто по-доброму поговорить с ней или попросить ее о чем-то мягким голосом, как сердце переворачивалось в ее груди и она становилась воском в его руках. Он мог делать с ней все, что захочет.

— Я люблю тебя, — прошептала она, — я люблю тебя… люблю.

Но при этом Фортуна хорошо понимала, что все оставалось по-прежнему.

Ему предстояла еще долгая борьба с герцогом за возвращение своих земель. Лютая ненависть маркиза к человеку, который обманул и ограбил его отца, еще не угасла…

К вечеру они добрались до английского побережья. Фортуна стояла на борту яхты рядом с маркизом и глядела на приближающиеся белые утесы и знала, что вернулась домой.

— Скоро будем дома, — сказал маркиз. — Мои лошади ждут нас, и, хотя мы пристанем к берегу довольно поздно, спать будем уже на площади Беркли.

Фортуна инстинктивно придвинулась к нему.

— Мне почему-то совсем не хочется возвращаться, — произнесла она. — Лучше бы отправиться на этой яхте куда-нибудь на край света. Быть может, к тому времени все ваши проблемы решатся сами собой и вам не надо будет возвращаться.

— Неужели вы так сильно любите море? — спросил маркиз.

— В море я чувствую себя свободной от всего, что нас ожидает на берегу, — ответила Фортуна. — Хорошо бы остаться с вами вдвоем и знать, что никто нам не помешает.

Произнося эти слова, она представила себе страстную темноволосую красавицу леди Шарлотту и живую очаровательную Одетту.

Маркиз никогда не узнает, подумала Фортуна, какая пытка была представлять себе по ночам, как они дотрагиваются до него, и, быть может, даже целуют, не подозревая, что где-то в монастыре тоскует по маркизу девушка и эта тоска разрывает ей сердце.

— А вам не приходило в голову, — услышала она голос маркиза, — что такая жизнь может скоро наскучить?

— Вам — наверное, — ответила она, — но я ни о чем так не мечтаю, как об уединенной жизни.

Она произнесла эти слова очень тихо, и ей показалось, что он ее не услышал, поскольку сразу же повернулся и отправился отдавать приказания матросам.

Они ехали из Дувра в Лондон в дорожной карете маркиза. Фортуна закуталась в меховой плед, и ей было тепло, несмотря на пронизывающий ветер, дувший с моря.

Последние несколько ночей она мало спала. В монастыре день начинался очень рано — колокол уже в пять часов утра созывал всех на молитву. Вскоре, несмотря на то что она дала себе слово не спать, ее глаза закрылись, и по ровному дыханию маркиз догадался, что она спит.

Карету тряхнуло на ухабе, и Фортуна зашевелилась во сне и вытянула руки, словно искала кого-то. Не открывая глаз, она прошептала:

— Аполлон… Аполлон… найди меня… приди за мной.

И, почувствовав во сне, что он рядом с ней, она повернулась к нему и вцепилась руками в отворот его сюртука.

Фортуна положила голову на грудь маркиза с легким вздохом облегчения, как ребенок, испугавшийся темноты, успокаивается на груди матери.

Теперь был слышен только цокот копыт по дороге и мягкое шуршание колес.

Но маркиз, обняв Фортуну рукой, не спал — он смотрел невидящими глазами в темноту, расстилавшуюся перед ним.