Пламенный вихрь - Бренда Джойс

— Бретт, милый, — улыбнулась Одри.

— Привет, — сказал он, целуя ее в щеку. Они стояли на пороге ее комнаты. Он нахмурился.

— У тебя все в порядке? Он тут же подумал о Сторм:

— Ха!

— Давай я налью тебе чего-нибудь, — сказала она, подходя к буфету с графинчиками. — Судя по твоему виду, тебе это не помешает.

«Что мне не помешает — так это Сторм», — подумал он и тут же поразился своенравию своих мыслей и разозлился на самого себя. Не в состоянии выбросить из головы ее образ, он подошел к окну, и, когда она действительно появилась на росшем у окна дубе, он на какое-то мгновение подумал, что это игра его воображения. Но когда они уставились друг на друга через окно, шок исказил ее лицо, тогда он понял, что она — настоящая, а не плод его воображения…

Они изумленно смотрели друг на друга.

И двинулись одновременно.

Она повернулась и начала спускаться с дерева, но он уже рывком распахнул окно и прыгнул из него прямо на ветку, затрещавшую под его тяжестью. Она, словно обезьяна, цеплялась за ствол, и он слышал ее хриплое дыхание, слышал скрип коры и шорох листьев, когда она торопливо спускалась вниз. Он нашел еще одну опору для ноги, но, когда ветка хрустнула, он отдернул ногу и принялся искать другую ветку. Он стал спускаться следом, почти касаясь ногами ее головы, и тут услышал вскрик. Он перевел взгляд с очередной опоры, которую разыскивал, на нее — но ее там не было.

— Сторм, — закричал он, окаменев, пока она, казалось очень медленно, падала, ударяясь о ветви. К его горлу подступил удушливый комок.

С громким тупым звуком она упала на спину. Ее веки опустились, притушив синее пламя страха.

— Сторм, — закричал он. Забыв про свой вес и неумение лазить по деревьям, он в отчаянии наполовину соскользнул, наполовину слез с дерева. На последних восьми футах он отпустил руки и приземлился на четвереньки возле ее распростертого тела.

У него бешено билось сердце. Он встал над ней на колени и обхватил ладонями ее лицо — оно было такое холодное.

— Сторм! Сторм! — Она не проявляла признаков жизни. Опасаясь двигать ее на случай, если у нее что-нибудь сломано, он мягко коснулся пальцем ее горла и нащупал замедленный, по ровный пульс, — Слава Богу!

Его колени упирались в землю около ее бедер, не касаясь их, а ладони обхватывали ее лицо, не поднимая и не сдвигая головы.

— Сторм! Сторм! Очнись, радость моя. Очнись, chere. Сторм!

Она открыла глаза. Даже в темноте он заметил, что она не может сфокусировать взгляд.

— С тобой вес в порядке? — хрипло спросил он.

Она сумела сосредоточить на нем взгляд и закрыла глаза.

— Сторм!

Она застонала и снова открыла глаза.

— Как будто у меня ничего не сломано, — наконец неуверенно произнесла она.

— Ты уверена?

— Да.

Чувство облегчения сменилось гневом.

— Что, черт побери, вы там делали? — проревел он.

— Подглядывала, — тем же слабым голосом ответила она.

Он негодующе уставился на нее, потом невольно улыбнулся.

— Я ведь уже говорил, — сказал он, поглаживая пальцем ее нежное лицо, — вам просто нужно было предложить мне что-нибудь получше.

Ее глаза наполнились слезами.

— Chere, — хрипло сказал он, — не плачь. — Он смахнул слезы пальцем. — В следующий раз, когда ты захочешь знать, куда я собрался, спроси прямо.

Они смотрели друг другу в глаза. Сторм помолчала, как будто припоминая что-то, потом сказала:

— В первый раз слышу, что вас достаточно всего-навсего спросить.

Он улыбнулся, отодвигаясь от нее:

— Вы можете сесть?

Она кивнула. Он хотел помочь ей встать, но она застонала, и он тут же опустил ее обратно.

— Все-таки вам нехорошо, — упрекнул он.

— Бретт! Бретт! Что здесь происходит?

Сторм почувствовала, как Бретт замер. Она замерла тоже и приподнялась на локтях, всматриваясь. Бретт сказал через плечо:

— Иди в дом, Одри. Мне придется на время взять твой экипаж. Пожалуйста, прикажи его подать.

— Может, послать за доктором? Кто это?

— Одри, — властно начал Бретт.

Сторм, сама не замечая этого, села и принялась разглядывать немыслимо шикарную, да еще и невысокую, женщину с фонарем в руке, омываемую льющимся из дома светом.

— Вы не собираетесь нас познакомить, Бретт? — спросила она как можно ехиднее, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она никогда не сможет соперничать с этой женщиной, никогда!

— Иди в дом, — хрипло повторил Бретт. — Давай, Одри. Сторм, ложитесь, — сказал он гораздо нежнее, придерживая ее рукой за спину и опуская на землю.

Сторм послушно легла, но было уже поздно: они с женщиной успели встретиться взглядами, и Сторм заметила в ее глазах внезапное понимание, когда Бретт назвал ее по имени. Она вновь почувствовала тошноту и головокружение. Его любовница была миниатюрная, округлая, красивая, женственная, изящная — у нее было все, чего не было у Сторм.

— Ладно, Бретт, — негромко сказала Одри а послушно исчезла.

Сторм поняла, что сейчас ее стошнит. Она перевернулась, и ее вырвало. Когда все кончилось, она обнаружила, что Бретт нежно поддерживает ее. Она была готова разреветься. Когда он принялся гладить ее по волосам, желание плакать стало еще сильнее.

— Не надо, — простонала она.

Его рука замерла. Долгие мгновения, борясь с волнами головокружения и тошноты, Сторм продолжала видеть перед собой эту красивую женщину. Потом Бретт негромко произнес:

— Экипаж уже здесь.

Он без усилий поднял ее, и Сторм уткнулась лицом ему в грудь. Он донес ее до экипажа, забрался в него и сел держа ее у себя на коленях. Почему-то оттого, что ее так держат, она потеряла всякое самообладание. И очень тиха заплакала.

— Вам больно? — сразу спросил он. Его тело напряглось под ее телом, теплые руки обхватили ее крепче.

— Нет, — прошептала она сквозь слезы. — Голова болит.

— Не плачьте, прошу вас, — нежно сказал он, еще ближе прижимая ее к своей груди, так что ее груди передавалось биение его сердца. Она уткнула лицо в уголок между его плечом и шеей и закрыла глаза. — Почему вы плачете, Сторм?

Она покачала головой. Говорить она не могла. Нежность в его голосе только усиливала смятение ее чувств. Но она ощущала его руки, гладившие, ободрявшие ее, и за мгновение до того, как ее окутала благословенная тьма, ей показалось, будто он прошептал:

— Прости меня, chere.

Часом позже она все еще была без сознания.