Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Лалин надела шляпу и, чуть сдвинув её в сторòну, склонила головку сначала к одному плечу, а затем к другому, рассматривая себя в зеркале.

Двумя руками я протянул посох Элле, которая гневно взмахнув длиннющими ресницами, приняла его, а затем, переместившись к Лалин, не спрашивая разрешения, осторожно поправил выбившуюся прядку чёрных, как ночь, волос.

Элла хмыкнула и посох в её руках уменьшился, превратившись в короткий жезл.

Молчу. Молчу. Я молчу! Никаких мыслей! Только Лалин… только Лалин…

Словно чёрт дёрнул:

— Прекрасная! — я повернулся от зеркала к Элле, — О! — сделал я вид, что только сейчас заметил превращение посоха, — В ваших руках он только выиграл! — и каменная рожа, — Посмотрите на сестру…

Я отошёл от зеркала и, приблизившись к Элле, встал сбоку от неё:

— Как вы думаете, прекрасная, почему я отдал свой… посох, вам? — шепнул я в розовое ушко в котором качалась причудливая золотая серьга, усыпанная крупными бриллиантами.

— И почему же? — глаза Эллы снова опасно потемнели, а рука, удерживавшая жезл, начала похлопывать им по ладони другой руки.

— Потому, прекрасная, что несравненной Лалин очень идёт светлое… к её тёмным волосам… Да… — опасливо отстранился я от Эллы, — вот сами посмотрите, прекрасная…

И действительно, выгоревшая до белизны шляпа, гармонировала с серебристым платьем Лалин.

— Сестрица, посмотри, как? — Лалин повернулась от зеркала к Элле.

— Вам очень идёт, несравненная, — тут же влез я мелким бесом, отходя подальше от Эллы, пристально следившей за мной взглядом.

— А так? — Лалин сняла шляпу, в её руках она превратилась в усыпанную бриллиантами платиновую диадему и она снова умостила её в густых чёрных волосах.

— Ах! У меня нет слов! Прекрасная, посмотрите на сестру! Ну, разве это не идеал? — разливался я, сам внимательно следя за Эллой, уже не стараясь оказаться поближе к ней и поправляя волосы Лалин.

— Это правда? — на меня поднялись чёрные глаза, обрамлённые густыми ресницами.

— Да-да! Вы с сестрой, несравненная, самые прекрасные девушки, которых я видел в своей жизни! — несло меня.

— Да что ты его слушаешь! — Элла подошла к сестре и невесомо чмокнула её в висок.

— Но это правда! — запротестовал я.

— И?.. Договаривай давай! — глаза Эллы снова потемнели.

— В прошлый раз… когда мы с вами виделись… здесь же… Вы сказали, что мне осталось недолго. Один день…

— А мы пошутили, — снова Элла начала похлопывать жезлом по ладони.

— И сказали неправду… — выдохнул я.

— Да. А что? Ты хочешь сказать, что сейчас здесь ты нам тоже говорил неправду?

— Про что? Про то, что шляпа, сплетённая из пальмовых листьев и посох, который вы так крепко сжимаете в руках, твёрдый, гладкий мой посох… принесены и подарены мной не от всего сердца?

— Шут!

— Увы, прекрасные госпожи, — я приложил руку к груди и склонил голову, — мне осталась только эта роль…

— Не прибедняйся, Саша!

О! Меня тут знают, оказывается!

— Да, нет, прекрасные девы, не прибедняюсь я… — я сел на скамью, на которой ещё недавно лежал пластом, на меня снизошло необъяснимое спокойствие, — Просто, когда в тот раз я услышал от вас, что мне остался день жизни, то… мне было неприятно, скажем так…

— Но мы же не специально! — с жаром возразила Лалин.

— Ага, ага! Я понимаю. Так вышло. Не специально.

— Ну, вот, видишь, ты сам всё понимаешь, — миролюбиво сказала Лалин не поняв сарказма.

— Да издевается он! — воскликнула Элла сестре.

— А мне больше ничего и не остаётся…

Лалин села рядом со мной на скамью:

— Мы сами… — она, опустив глаза, нервно теребила пуговку на серебряном платье.

— Эй! — одёрнула сестру Элла и та замолчала.

Молчали все. В принципе, понятно. В данном случае девчонки просто были передаточным звеном и винить их не за что.

— Заберите там… — кивнул я на алтарь, где стоял вырезанный из дерева кот, — тоже от души…

— Это не наше… — надув губы, прошептала себе под нос Лалин.

Я закинул голову к потолку, тяжело вздохнул и прошептал, так, что слышала только Лалин, сидевшая рядом со мной:

— Возьми, Великая…

Синие волны Силы, которыми истекал алтарь, дрогнули, сменив направление, и кот исчез, осыпавшись белыми искорками, а внутри меня будто дохнуло воздухом и засосало подложечкой.

— Ну, вот… — вздохнула Элла, но я не дал ей договорить.

— Прекрасные девы, позвольте этому смертному, недостойному лобызать ваши следы, униженно просить вас, в надежде, что…

— Не паясничай, — оборвала Элла мои излияния.

Я вскочил со скамьи, скорчил просительную мордочку, взяв за образец Веника, сложив ладони лодочкой, протянул руки к ним, съёжился, усердно кланяясь, и простонал предсмертно:

— Позвольте ручку… поцеловать…

— Клоун… — толкнула меня Элла в лоб кончиками пальцев.

Какой есть. Какой есть. Других сюда не завозили.

Прекратив придуриваться, я бесцеремонно подхватил сразу обеих дев под локоток и, развернув их лицом к алтарю, начал шептать в ушки поочерёдно:

— О… прекрасная, вы просто неотразимы с этим жезлом в руках! Как только я выйду отсюда на свежий воздух непременно полюбуюсь вашим светлым обликом!

И не дав ей ничего сказать, тут же склонился к ушку Лалин:

— Неотразимая, эта диадема вас так красит! Надеюсь, мы увидимся в эту же ночь!

И закончил, быстренько целуя обеих в щёчки:

— Девы! Я люблю вас!

Шаг к алтарю и девушки, ахнув, исчезают.

Я же, снова возвращаюсь на скамью. Размышляю: вот я вернулся. Ожил. Что это было с Джолентом? Почему меня так тянет на эмоции? Точнее, на их поглощение. Я как будто питаюсь ими. Я снова изменился? Раньше я не мог воздействовать на искусников — Сила этому препятствовала. А теперь… я мог бы сделать с этим несчастным Джолентом всё, что угодно. Его память, его личность была открыта для моего воздействия. Но мне от него нужно было только одно — эмоции. Я снова вспомнил то чувство опьяняющей ненасытности, с которым мучил омегу, вызывая у него эмоции. Кто я теперь?

И вот это вот видение. 15 век. Аравия, там… Улька в негритянке… Откуда это? Сон Силы?

— «Улька, ты понял, что происходит?» — решил я обратиться к своему альтер-эго.

— «Н-нет… Саша… мне многое непонятно… Вот эти вот два… две… девушки, как ты их называешь, это в самом деле Элла и Лалин?»

— «Да, они это…»

— «А кто тогда… кот же пропал с алтаря… Они сказали, это не их… Это про кого?»

— «Сила…»

— «А о каком сне Силы вы… ты… говоришь? Аравия… что это? Негритянка — это кто?»

— «Так ты ничего не видел? Ну! Вспоминай! Пустыня. Верблюды. Абд-эль Хазред. В Шираз мы шли…»

— «Не видел я ничего. Глаз дракона нашего ты резал