Свадьба - Джулия Гарвуд

– И что он с ней сделает? Это же был несчастный случай, Коннор.

– Алек не обидит ее. Им с Диллоном не разрешают появляться наверху без взрослых. Просто Алек в очередной раз напомнит Грейс, что надо подчиняться его приказам.

– А остальные дети такие же беззаботные и шаловливые?

– Нет. Мальчики робеют перед незнакомыми, но зато когда они к тебе привыкнут… Эти чертенята будут еще порезвее Грейс.

– Уверена, она навсегда останется моей любимицей. Коннор намеренно старался поддерживать легкую беседу с женой, чтобы она не обратила внимания на количество солдат, которых Кинкейд отрядил сопровождать их. Он не хотел, чтобы жена задумалась, почему Алек так поступил. Бренна может связать с Мак-Нейром этот чрезвычайно широкий жест брата.

Коннор знал: ему придется смириться с вмешательством Алека в его дела, что в общем-то тяготило ею. Куинлену тоже это не нравилось. Но в отличие от лаэрда он не пытался скрыть свое раздражение.

– Среди наших детей у меня не будет любимчиков, – пообещала Бренна.

Ему нечего было сказать в ответ. Но она хотела продолжать милую болтовню с мужем, надеясь, что она поможет отвлечься от мучительной боли. В голове у нее стучало, а бедро горело.

Коннор догадался об этом, почувствовав, как Бренна снова зашевелилась у него на коленях, пытаясь переменить положение.

– Я уехал из дома до рождения Диллона и Грейс, – ответил он. – Лучше всего я знаком с Мери-Каталиной. Но должен признаться, и у меня особые чувства к Грейс. Она напоминает мне кое-кого.

Бренна хотела взглянуть на него, но он ласково ткнул ее лицом к себе в грудь, чтобы она не видела его глаз. Она ущипнула Коннора, давая понять, что ей это не нравится.

– Так кого же она тебе напоминает?

– Ребенка, которого мне довелось держать на руках очень давно.

Больше он ничего не собирался говорить, но эти воспоминания доставили ему приятные минуты. Это было ясно по теплым ноткам, появившимся в его голосе.

– Ты рад, что приезжает Юфимия?

– Да. А ты нет?

– Конечно, ряда, – возразила Бренна. – Только я немножко… У меня дурные предчувствия. Мне так хочется произвести на нее хорошее впечатление. Она твоя мать в конце концов, и, если я ей не понравлюсь, это будет очень нехорошо.

– Почему?

Она была поражена его непонятливостью. Можно ли об этом спрашивать?

– Потому что в семье должно быть согласие. Вот почему. Именно мне предстоит исполнять все ее желания. Пока она остается в твоем доме, она хозяйка. Теперь понимаешь почему?

– Ты напрасно волнуешься из-за каждой мелочи. Ты ей непременно понравишься.

Она не была так уверена в этом, как Коннор, но поклялась себе завоевать любовь Юфимии.

Несколько минут Бренна раздумывала, как угодить свекрови, но потом решила отбросить все волнения. Она пыталась перенестись мыслями на приятные для нее воспоминания о знакомстве с Джейми, но боль в бедре все сильнее напоминала о себе.

– Хороший день для пеших прогулок, правда?

Коннор не ответил. Бренна, не обращая внимания на его молчание, продолжала:

– Я бы, пожалуй, немножко погуляла, размяла бы ноги. Они совсем затекли.

– Нет. – Смягчая отказ, он провел подбородком по ее макушке. – А не лучше ли будет, если я положу тебя к себе на колени лицом вниз и так повезу?

От его предложения Бренна пришла в ужас. Она представила себе, как она будет выглядеть: голова болтается с одного бока коня, а ноги – с другого. Да она скорее умрет! Куда как хорошо – в такой позе въехать в дом мужа!

– Не понимаю, что заставило тебя сделать мне такое странное предложение. Со мной все в порядке. Спасибо. Просто день очень хороший и прогулка придала бы мне сил. Забудь о моей просьбе.

Гордость стояла для нее на первом месте перед удобствами. Как раз этого Коннор и ждал от жены. Он просунул руку ей под юбку, желая понять, что она себе повредила. Он хотел остановиться и осмотреть ее, но передумал. Ее придется битый час уговаривать, а уже совсем скоро они доедут до своей границы.

Он прикоснулся к ней очень ласково, но, ей это совсем не понравилось. Она вся застыла и прошептала:

– Убери руку.

– У тебя такая здоровенная опухоль. Болит?

– Нисколько. Пожалуйста, убери руку. Это неприлично. Коннор подчинился.

– Англичанин бы просто посочувствовал жене, – пробормотала она.

– Я не англичанин.

– Да, это верно, – согласилась она. – А можно мне кое-что спросить про твой дом?

– Конечно.

– Во-первых, пожалуйста, скажи мне: когда мы ступим на твою землю?

– Посмотри на вершину холма перед собой и увидишь моих охранников, они наблюдают за нами.

Бренна тут же с достоинством выпрямилась и пробежалась пальцами по волосам, расправляя локоны. Она задела плечо Кон-нора, занимаясь своими кудрями, затем заботливо поправила складки на пледе и пощипала себя за щеку.

– Во имя всего святого, что ты делаешь?

– Щиплю себя. Я не хочу выглядеть бледной как смерть. Он недоуменно покачал головой. Никогда ничего более нелепого ему слышать не доводилось.

– А далеко еще до твоей крепости? – спросила она.

– Очень близко.

– Ты хочешь сказать, мы живем почти рядом с Алеком и Джейми?

– Да.

– Значит, я смогу бывать у них, как только захочу? – Да.

От радости она на время забыла про боль. Коннор объяснил ей, что умышленно построил дом не в центре своих земель, а ближе к границе с братом. Она подумала, что он сделал это в угоду Алеку.

Солдаты Мак-Алистера дружно прокричали приветствие, когда их лаэрд поднял руку.

– Они всегда так радуются, когда ты возвращаешься домой?

– Нет, только когда я долго отсутствую.

– Ну и как давно ты не был дома?

– Почти три недели.

Что же он все это время делал? Она уже собралась спросить, но вспомнила о синей краске на его лице и сразу передумала. Если выяснится, что он совершал разбойничьи набеги, ее хорошее настроение вмиг улетучится. И не только ее, но и его тоже, потому что она не сможет сдержаться и выскажет свое мнение о столь варварских развлечениях.

Бренна заметила взгляды солдат, устремленные на нее, когда они проезжали мимо. Она улыбалась им, но не дождалась ни одной улыбки в ответ. Она забеспокоилась:

– Я им не нравлюсь, потому что меня хотели выдать замуж за Мак-Нейра?

– Нет.

– Но никто из шести солдат, мимо которых мы проехали, не улыбнулся мне.