Дыхание земли - Роксана Гедеон

– Отец Медар, – сказала я, – либо объяснитесь, либо…

– Мне нечего объяснять. Вы, я полагаю, прекрасно осознаете, что делаете. Вы оба. Но это уже не мое дело.

Помолчав, он добавил:

– Честно говоря, я не думал, что он уже здесь…

– Отец Медар, – прервала я священника, теряя терпение, – я ничего не понимаю из того, что вы говорите, поэтому, я думаю, будет лучше, если мы закончим этот разговор. Могу я пригласить герцога?

– Да, сударыня, – мрачно ответил священник. – Не будем затруднять его ожиданием.

Я вышла, полагая, что у меня достаточно своих забот, чтобы я могла еще задумываться над непонятными фразами отца Медара. Герцог и его брат ожидали меня у порога, дождь лил как из ведра, превратившись в сплошную завесу из крупных капель.

– Священник согласен, – сказала я тихо.

Венчание было необыкновенно мрачным и коротким, коротким еще и потому, что никто из нас не подумал о брачном контракте и, следовательно, он не зачитывался. Я ясно слышала каждое слово священника, громко отвечала на каждый его вопрос и повторяла католическую формулу клятвы, обязательную при венчании, а внутри у меня все словно сжималось и холодело от дурного предчувствия. Крыша часовни протекала, и холодные капли иногда падали мне на волосы и шею. Глухо рокотал гром. Вероятно, именно так чувствовали себя невесты, сочетающиеся браком прямо в лесу у знаменитого дуба, где король Людовик Святой разбирал судебные дела. Сильный ветер захлопнул дверь часовни, которая, согласно правилам, должна была быть отворена. Сквозняк колебал пламя свечей, мне было даже немного страшно и очень холодно.

Когда пришло время соединить наши руки, у меня зуб на зуб не попадал от холода. Герцог прикоснулся ко мне, чтобы надеть обручальное кольцо на палец, и словно огонь опалил меня: настолько горячей была его смуглая рука по сравнению с моими ледяными пальцами. Я насилу смогла выполнить свою задачу. Потом взглянула на кольцо. Оно было старинное, массивное, с огромным изумрудом, и такое тяжелое, что даже оттягивало мне руку. Ему, наверное, лет четыреста. Удивительно, как это герцог подумал о кольцах…

Отец Медар громко произнес:

– Объявляю вас мужем и женой… Тех, кого соединил Господь, да не разлучат люди. Сударь, вы можете поцеловать свою жену.

Теплые руки герцога обняли меня за плечи – вероятно, холодные, как лед, – привлекли к себе очень близко. Он наклонился, я ближе почувствовала уже знакомый запах сигар и нарда. И тут я поразилась. Он не поцеловал меня, не прикоснулся губами к моим губам. Он просто сделал вид, что целует. Окружающие этого, конечно, не поняли, таким образом, внешне все было в порядке. Я молча высвободилась из объятий герцога, удивленная и недоумевающая. Если он так начинает, что же будет потом, во время так называемой первой брачной ночи? Ей Богу, я была бы рада, если бы все закончилось так же безрезультатно, как и началось.

Священник выдал мне свидетельство, составленное так, как при Старом порядке, и написанное зловещими готическими буквами.

– Желаю вам счастья, госпожа герцогиня, – проговорил отец Медар холодно.

Я вздрогнула и быстро пошла к выходу. Священника я решительно не понимала. Но как неприязненно прозвучало это его «госпожа герцогиня»… Хотя, может быть, это мне только показалось. Служитель Божий, подобный ему, не может проявлять неприязни ко мне в – такой момент. Просто этот титул был для меня непривычен. Я усмехнулась, вспомнив, что в любом другом случае я передавала свой титул мужу, а не муж мне. В любом случае, только не в этом. По отношению к роду дю Шатлэ я подчинялась обычаям, которые существуют для всех женщин.

Я остановилась под портиком. В этот миг чьи-то быстрые шаги приблизились ко мне, и теплый тяжелый плащ покрыл мои плечи. Обернувшись, я взглянула на герцога. Он осторожно набросил капюшон мне на голову.

– Пойдемте, – предложил он решительно. – Я бы хотел приехать в Белые Липы к ужину.

– Как же мы пойдем по лесу в такой ливень?

– Мой плащ вас защитит, вы не промокнете, сударыня.

Я оглянулась на Поля Алэна и Маргариту, которые все еще оставались в часовне, и поняла, почему герцог не хочет их ждать. Вероятно, ему надо поговорить со мной наедине. Я вздохнула. Раз мы теперь муж и жена, он имеет на это право.

Я шагнула вперед, быстро пошла по скользкой мокрой тропинке.

Он взял меня под локоть, чтобы я не упала, – ненавязчиво, едва ощутимо.

– Вы сразу же хотите уехать? – спросила я быстро.

– Да. Кстати, именно об этом я хотел поговорить.

– Разве в этом есть что-нибудь неясное?

– Я хотел бы, чтобы ваши дети с нами пока не ехали.

Я вздохнула, услышав эти слова, но по его тону поняла, что он не намерен в этом вопросе со мной спорить, он уже сам все решил.

– Сударыня, они приедут позже, может быть, через месяц. Мы должны привыкнуть друг к другу, а дети будут только мешать этому.

– Мне мои дети никогда не мешают.

– Возможно. Но вы теперь не одна.

Я закусила губу. Он прав, конечно, я не одна. Но все-таки – целый месяц… Я бы могла это легче выдержать в отношении Жана – он уже большой, но Вероника с Изабеллой – они ведь еще только годовалые, совсем малышки…

Мой муж ровным голосом предложил:

– Я советую вам, герцогиня, не брать с собой никаких вещей и не ломать себе голову над сборами – в Белых Липах у вас будет все, что понадобится. Если вам не подойдет тамошний гардероб, мы пригласим портных, и у вас уже через неделю будет та одежда, которая вам нравится. Вам также не понадобится и служанка. Во-первых, вашу Маргариту мы сейчас взять не можем, в фиакре слишком мало места, а во-вторых, в Белых Липах у вас будут горничные и помоложе, чем эта.

– Я не намерена отказываться от услуг Маргариты.

– Как вам угодно. Но в таком случае она приедет позже, через месяц, вместе с детьми.

В этот момент неистово загрохотал гром. Прошло несколько секунд, и страшная молния разорвала темноту под деревьями, громовой удар прогремел и загрохотал, оглушая всех. Я остановилась, в ужасе перекрестившись. Герцог тоже остановился, отпустив мой локоть.

Опять сверкнула молния; казалось, небо разорвалось как раз над нами, громадное снежно-белое пламя полыхнуло на нас – меня бросило к герцогу, и, в крайнем страхе прижавшись к его груди, я стояла с закрытыми ослепленными глазами, ощущая запах паленого. Потрясающий удар грома снова оглушил меня. Решившись открыть глаза, я увидела, как большой дуб на поляне словно зашатался, огромный сук отделился от него и рухнул на землю, оставив за собой огромную щель в стволе. Дуб пылал, как рождественский факел.

– Пойдемте!

Герцог рванул меня за руку, с силой потащил прочь. Я машинально повиновалась, все еще слишком оцепеневшая от испуга, чтобы сообразить. Влажные полы плаща били меня по ногам, капли дождя стекали по лицу, волосы даже под капюшоном повлажнели.