У меня есть твой номер - Софи Кинселла

И тут до меня доходит весь ужас моего положения. Телефона у меня нет.

У меня нет телефона.

Я бессильна. Я не могу попасть в здание и не могу позвонить Сэму. Не могу ничего рассказать ему. Не могу ничего сделать. Почему я не купила новый телефон раньше? Почему я всегда обхожусь без запасного телефона? Это должно стать законом, как необходимость иметь запасное колесо.

— Простите! — Тороплюсь к мойщику окон. — Не дадите мне на минуту телефон?

— Извини, дорогуша, — цыкает он зубом, — телефон у меня есть, но он разряжен.

— Понятно, — криво улыбаюсь я. — Все равно спасибо…

Смотрю через стекло. Бог любит меня! Это Сэм! Он стоит в холле, в каких-то двадцати ярдах, и оживленно разговаривает с молодым человеком в костюме и с кожаным портфелем.

Толкаю входную дверь, но охранник Томас начеку. Он вырастает у меня на пути:

— Посторонним вход воспрещен.

— Но мне нужно.

— Будьте добры, отойдите…

— Но он захочет поговорить со мной! Сэм! Я здесь! Это Поппи! Сэ-э-э-эм! — кричу я.

— Ничего у вас не выйдет! — твердо произносит охранник. — Уходите! — Он хватает меня за плечи, и я оказываюсь на тротуаре, пыхтящая от злости.

Поверить не могу. Он вышвырнул меня на улицу! Меня еще никогда ниоткуда не вышвыривали. Даже не думала, что им позволено вытворять такое.

У дверей я всем мешаю, поэтому отхожу в сторонку. Может, пробежаться по улице и попытаться найти телефон-автомат? Может, опять попробовать прорваться через охрану? Вбегу в вестибюль и посмотрю, докуда доберусь, пока они не повалят меня на пол? Теперь Сэм стоит у лифтов, по-прежнему разговаривая с тем же парнем. Сейчас он исчезнет. Это мучение. Если бы я могла как-то привлечь его внимание…

— Не везет? — сочувственно спрашивает мойщик окон с высоты своей лестницы. Он покрыл все стекло хлопьями пены и держит наготове скребок.

И тут меня осеняет.

— Подождите! — взываю к нему я. — Минутку! Пожалуйста!

Никогда прежде не писала при помощи пены для мойки окон, но, к счастью, я ни на что особенное не претендую. Просто вывожу «М Э С» шестифутовыми буквами. Получается немного криво, но кому какое дело?

— Блеск! — одобряет мойщик. — Мы с вами можем сработаться.

— Спасибо, — скромно говорю я и вытираю бровь.

Если Сэм не увидит это, если кто-то не ткнет его в плечо и не скажет: «Эй, взгляни-ка сюда…»

— Поппи?

Поворачиваюсь и смотрю вниз с моего насеста. Сэм стоит на тротуаре и недоверчиво взирает на меня.

— Это адресовано мне?

Мы молча шагаем по коридору. Викс ждет в кабинете Сэма и при моем появлении в отчаянии хлопает себя по лбу.

— Надеюсь, у вас хорошие новости, — коротко говорит Сэм, закрывая за нами дверь. — В вашем распоряжении всего пять минут. У нас тут чрезвычайные обстоятельства…

Меня охватывает гнев. Он думает, я не понимаю этого? Думает, я написала «СЭМ» огромными мыльными буквами просто шутки ради?

— Понимаю, — отвечаю я так же кратко. — Просто подумала, что вас заинтересуют сообщения, которые пришли на телефон Вайолет на прошлой неделе. На этот вот телефон. — И беру телефон со стола.

— Чей это телефон? — спрашивает Викс, глядя на меня с подозрением.

— Вайолет, — отвечает Сэм. — Моей помощницы. Дочери Клайва. Решившей стать моделью.

— Ах, эта. — Викс хмурится и наставляет на меня большой палец. — А с какой стати у нее телефон Вайолет?

Мы с Сэмом переглядываемся.

— Долгая история, — наконец говорит Сэм. — Вайолет выбросила его. И Поппи… взяла его под свою опеку.

— Я получила пару сообщений, которые записала. — Достаю программку «Короля Льва» и зачитываю: — «Шотландец связался с кем нужно, эндоскопическая операция, никаких следов, соблюдай крайнюю осторожность». Второе сообщение пришло несколько дней спустя от самого Шотландца. «Все сделано, эндоскопическая операция, никаких следов, гений, адьос, Санта-Клаус». — Жду, когда до них дойдет, а потом добавляю: — Первое сообщение было от Джастина Коула.

— От Джастина? — настораживается Сэм.

— Я тогда не знала, какой у него голос, но теперь знаю. Это он говорил об эндоскопии и отсутствии следов.

— Викс, теперь ты сама видишь…

— Ничего я не вижу! Просто несколько разрозненных слов. Разве мы можем быть уверены, что это был Джастин?

Сэм поворачивается ко мне:

— Сообщения пришли на голосовую почту? Мы можем их прослушать?

— Нет. Ну, это были… сами понимаете. Просто звонки. Я записала, что они говорили.

Викс озадачена.

— Ладно, все это не имеет никакого смысла. Вы представились этим людям? Почему Джастин оставил сообщение вам? — злится она. — Сэм, у меня нет времени на…

— Он не понял, что я живой человек, — объясняю я, покраснев. — Я притворилась автоответчиком.

— Как это? — таращит глаза Викс.

Подражая голосу телефонного автоотвечика, я чеканю:

— Абонент недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение. — И поясняю: — Ну, они и оставили, а я записала.

Сэм издает приглушенный смешок, но Викс безмолвствует. Берет программку и читает мою запись, а потом начинает перелистывать ее, хотя единственная информация, которую она может оттуда почерпнуть, это биографии актеров. Наконец она кладет программку на стол.

— Сэм, это ничего не значит и ничего не меняет.

— Это не так. Правда здесь. — Он тыкает в программку пальцем. — Вот что происходит.

— Ты о чем? Что происходит? — раздражается Викс. — Что еще за шотландец, черт побери?

— Он назвал сэра Николаса Санта-Клаусом. Значит, работает в нашей компании. Но где именно? Айтишник?

— А Вайолет имеет к этому какое-то отношение? — осмеливаюсь спросить я. — Ведь это был ее телефон.

Все молчат, а потом Сэм качает головой, будто сожалеет о чем-то.

— Она проработала совсем недолго, ее отец давний друг сэра Николаса… Не могу представить, что она замешана в этом.

— Но почему они оставили сообщения ей? Ошиблись номером?

— Кто пользовался телефоном Вайолет до нее? — внезапно спрашивает Викс. — Это телефон компании. А она проработала здесь недели три? Этот номер мог прежде принадлежать кому-то еще. Или сообщение оставили по ошибке.

— Да! — оживляюсь я. — Люди вечно ошибаются номерами. И пишут не по тем адресам. Со мной тоже так бывало. Забываешь удалить старый номер, а потом нажимаешь на имя и попадаешь не туда. А если нарываешься на голосовую почту, то ничего и не замечаешь.