Девушка из его прошлого - Трейси Гарвис Грейвс

– Тебе есть что сказать на этот счет?

– Я все время ошибаюсь, Уилл. Всю мою жизнь постоянно совершаю ошибки.

– Да, но, когда ошибаешься в крупном инвестиционном банке, это серьезно.

Брат опустил свой конец дерева. Я не могла нести его одна, поэтому сделала то же самое.

– Я не приняла противозачаточные таблетки, как должна была, и забеременела.

– Знаю. Неужели ты думала, что мама и папа мне не скажут? Они сказали, ты могла умереть. Я о тебе беспокоился.

– Ты никогда не говорил мне, что беспокоишься. Ты мне не звонил. Не приезжал меня навестить.

– Верно. Я ничего этого не делал, а должен был. Прости меня.

– Ну и что ты теперь собираешься делать? Просто сдаться? – спросила я.

– Что? Нет. Что это вообще за вопрос? Что ты хочешь этим сказать?

Я снова подняла свой конец елки.

– Только то, что жизнь продолжается.

Вернувшись домой, мы нарядили елку. Уиллу не по-нравилось, как мы с папой сделали это в прошлом году, и он убедил меня сделать это на старый скучный лад. «Ничего креативного, да, наплевать». Но приятно было провести так день. Мне нравилось развешивать блестящие украшения, я испытывала трепет от того, что включаю световую гирлянду и вижу, как вспыхивают лампочки. Мама то и дело предлагала подбросить еще одно полено в огонь, потрескивающий в камине, принести какао, включить рождественскую музыку. Я сказала «да» какао, но «нет» – музыке.

– Мама так счастлива, – сказал Уилл.

– Как ты определяешь?

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Нет. – Я придвинула стул поближе к елке, чтобы закрепить на ней ангела. – Разве мама не всегда счастлива?

– Никто не бывает всегда счастлив.

Когда мы закончили наряжать елку, Уилл сел рядом со мной на диван. Я накрыла колени старым шерстяным пледом, который мама всегда зимой клала на спинку дивана. Уилл поставил себе на колени бумажную тарелку с рождественским печеньем и открыл банку пива. Он откусил кусочек печенья и отпил пива, и в желудке у меня все перевернулось.

– Выглядит отвратительно.

– Не ругай, не попробовав. В холодильнике есть еще пиво. – Уилл протянул мне тарелку с печеньем, и я взяла одно.

– Я люблю только фруктовое вино, – сказала я с полным ртом теста в глазури. – Предпочтительно вишневое.

– Я видел в холодильнике бутылку персикового вина. Выглядит… ужасно. Но, может, тебе понравится?

Уилл встал и пошел на кухню. Когда он вернулся, в руках у него был бокал, наполненный светло-янтарной жидкостью. Я понюхала ее, и запах мне понравился. Определенно это был персик. После первого глотка вино показалось мне немного грубоватым, но чем больше я пила, тем приятнее становился вкус.

– Поделись со мной пледом, – попросил Уилл.

Я подвинула часть пледа к нему, и, слегка встряхнув его, Уилл укрыл нас обоих.

– Что ты привезла родителям на Рождество? – спросил он.

– Папе я подарю книгу, а маме – кухонные полотенца.

– Разве ты не это и в прошлом году дарила?

Как Уилл мог помнить подобные вещи? Мне пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, что я покупала для них в прошлом году, когда пыталась придумать, что подарить в этом.

– Да, но это беспроигрышный выбор. Похоже, им обоим понравились прошлогодние подарки.

Честно говоря, я немного волновалась по этому поводу, и в будущем году придется придумать что-то другое. Одни и те же подарки три года подряд, вероятно, будут чересчур.

– Надо не забыть рассказать Дженис об этом вине.

Уилл допил пиво, и я протянула ему свой пустой бокал.

– Похоже, кому-то нужно добавки, – сказал он.

В предпраздничные дни мы занимались всякими рождественскими делами. Уилл был прав, ведь мама действительно казалась счастливой. Она все время улыбалась или напевала что-то себе под нос и постоянно заходила в гостиную, когда мы с Уиллом были там. Она стояла в дверях и просто смотрела на нас, а Уилл тогда смеялся и говорил:

– Ну хватит, мама!

Мы вчетвером смотрели «Эту замечательную жизнь», и мне было больно видеть Джорджа Бейли на том мосту. Но я была в кругу семьи, и впервые в жизни я почувствовала, что мы все вместе.

Когда каникулы закончились, Уилл вызвался отвезти меня обратно в колледж.

– Дороги все еще не очень хорошие. Я подброшу Аннику.

Брат был в хорошем настроении, потому что на следующей неделе ему предстояло собеседование в крупной фирме в Нью-Йорке, и завтра он должен был лететь домой, чтобы подготовиться. Уилл велел мне скрестить за него пальцы, и я сказала, что сделаю это, хотя это не будет иметь никакого отношения к тому, получит ли он взаправду работу или нет.

Мама обняла меня на прощанье.

– Это было поистине замечательное Рождество. В этом году я получила все, о чем мечтала, Анника. Все на свете.

Я не знаю, почему я так волновалась. Очевидно, кухонные полотенца в конце концов обернулись идеальным подарком.

– Почему ты был со мной так мил? – спросила я Уилла по дороге в кампус. Меня утешало, что мы с братом больше не враждуем, но я не понимала, как это случилось, и хотела, чтобы он мне объяснил.

– Может быть, теперь я лучше тебя понимаю. Сомневаюсь, что раньше я хоть сколько-то тебя понимал.

– А я вообще никого не понимаю.

– Я хочу, чтобы ты знала: если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я всегда буду рядом. Когда-нибудь, когда мамы и папы не станет, мы останемся вдвоем.

– Ладно, Уилл. Спасибо.

Я не помнила, чтобы когда-нибудь обнимала брата, но в тот день перед тем, как он ушел, Уилл протянул руки, и я шагнула к нему навстречу. Его объятия были такими же крепкими, как и у моей матери.

Два года спустя, окончив Университет Иллинойса, я получила степень бакалавра и магистра. Я начала искать квартиру в городе и ходить на собеседования в разные библиотеки, готовясь к карьере, о которой так давно мечтала.

Я гордо шла с высоко поднятой головой, пересекая коридоры кампуса в последний раз.