В твоих сильных руках - Джилл Шелвис

— С днем рождения, мама, — тихо произнесла Хлоя, и на сей раз она говорила без насмешки и сарказма.

— С днем рождения, — повторили вслед за ней Тара и Мэдди.

— О, и Джерри тоже с днем рождения, — прибавила Хлоя, и они дружно рассмеялись. То был редкий момент мира и солидарности, когда они со звоном ударились стаканами.

После этого Хлоя поставила свой стакан с апельсиновым соком на стол.

— Итак, Тара, Мэдди хочет тебе кое-что сказать. Что ты храпишь.

— Что? — Тара прищурилась. — Я не храплю.

— Еще как. Словно циркулярная пила. Или как медведь гризли с синдромом апноэ. Мэдди, подтверди.

Мэдди поморщилась:

— Ну…

— Ты только что сравнила мое дыхание с сопением гризли! — вспылила Тара.

— И с циркулярной пилой.

Мэдди вздохнула и потянулась за своим вязанием. Солидарности пришел официальный конец.

На рассвете Джекс перестал притворяться, что спит, и вылез из постели. Вот уж ирония судьбы: он приехал в Лаки-Харбор, чтобы жить спокойной жизнью, о которой всегда мечтал, и, однако, никак не мог обрести покой.

В отличие от Иззи, которая спала, как… ну, как собака.

— Пора вставать.

Иззи поплотнее сжала веки.

— Мы идем на пробежку.

Джекс мог поклясться, что псина помотала головой. Вздохнув, он поднялся и пошел на пробежку в одиночестве. Когда же вернулся, Иззи ждала его на пороге.

— Ты сделала завтрак? — спросил он.

Собака сердито посмотрела на него, словно говоря: «Чувак, не гни пальцы, или я сделаю то же самое».

Джекс принял душ, оделся и направился в кабинет, где Джин протянула ему кофе, после чего оставила его в одиночестве. Три часа спустя она снова зашла в кабинет.

— Я все сделала. Пойду прикуплю себе бельишко.

Джекс вздрогнул.

— А мне-то зачем об этом знать?

— Потому что, возможно, ты захочешь, чтобы я подобрала кое-кому подарок.

— Кому, например?

— Например, привлекательной сестричке Трегер, с которой ты поссорился.

— Что-что? — Джекс помотал головой и уставился на Джин. — Откуда тебе знать, что я с ней поругался?

Джин улыбнулась:

— Я не знала. Но ты выглядишь так уныло и депрессивно… Что ты натворил? Только не говори, что это был типично мужской идиотский промах. Так черное кружевное, белое или прозрачное?

Боже правый.

— Не суй свой нос в чужие дела!

— Ну, это неинтересно. — Джин подошла ближе, кинула на Джекса сочувствующий взгляд и поцеловала в щечку. — Тебе надо поступить, как мой Стив, когда мы ссоримся.

Джекс вздохнул:

— И как он поступает?

— Все элементарно. Просто признай, что ты был не прав. То, что Стив всегда не прав, только на пользу нашим отношениям. — С этими словами Джин погладила Джекса по руке и ушла.

Но ему вовсе не кажется, что он не прав, раз хочет, чтобы Мэдди видела в нем больше, чем спасательный круг. От этого он чувствовал себя… слабым и уязвимым, и ему это просто ненавистно.

Но он не считает, что был не прав.

«Хватит думать, идиот». Он прошел в другой конец комнаты, к задней двери. Утро было морозное, холод пощипывал кожу, напоминая о том, что пришла зима. Вместо того чтобы пойти в мастерскую, он вместе с Иззи забрался в джип и отправился на прогулку.

И не заметил, как оказался у отеля.

Здание выглядело пустынным. Джекс вошел, попутно отметив, что внутри холоднее, чем снаружи. Сегодня явно не топили. Он прошелся по первому этажу: отшлифованные, но не доведенные до ума полы скрипели, стены требовали покраски, ванным не хватало новых туалетных столиков.

Его накрыло отчаяние. Так не должно было случиться.

Джекс услышал, как наверху что-то упало, и, перескакивая через ступеньки, поднялся на второй этаж, но там было пусто. Он обнаружил источник шума в мансарде. Просторное помещение растянулось в длину на весь этаж. Сейчас тут находилась большая часть мебели с других этажей — ее перенесли на время шлифовки полов. Повсюду лежал брезент, валялись коробки, наполненные всяким барахлом, оставшимся еще со времен прабабушек.

Здесь было холодно из-за ледяного, пронизывающего сквозняка и столь же ледяного взгляда, которым наградила его Мэдди. Она сидела на полу со смартфоном в руках, перебирая содержимое стоявшей перед ней коробки.

— Привет, — сказал Джекс и вошел в мансарду, явно рискуя отморозить себе все части тела.

Мэдди молчала.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь определить, что можно продать, чтобы покрыть счета за этот месяц.

О, черт.

— Мэдди…

— Это не обсуждается.

Джекс не уходил, и она вздохнула — ее выдох превратился в пар, подтверждая, насколько здесь холодно.

— Ладно, — она кивнула в сторону вороха непонятно чего в дальнем углу, — посмотри, пожалуйста, под брезент, нет ли старой скамейки для холла? Помнится, у нас такая была. На и-бэй выставлена такая же за триста пятьдесят долларов. Я была бы просто счастлива, если б удалось выручить за нее хотя бы половину суммы.

Джекс приблизился к груде вещей, накрытых брезентом.

— Тебе не стоит здесь работать. Тут слишком холодно.

— Оказывается, наличие финансовых проблем не дает замерзнуть.

Джексу была ненавистна сама мысль, что Мэдди приходится тревожиться из-за денег.

— Где твои сестры?

— Поехали в Сиэтл, в комиссионки — надо узнать, могут ли они взять у нас кое-какие вещи.

— Если ты продашь всю мебель, что останется, когда ты откроешь отель?

Мэдди посмотрела на Джекса, словно сомневалась в его умственных способностях, и вернулась к работе со смартфоном. Ее щеки пылали лихорадочным румянцем, глаза блестели подозрительно ярко, а уголки ее сочных, теплых, щедрых губ были уныло опущены.

И тут до него дошло. Она не злится на него. Она обижена.

— Мэдди.

— Уходи. Я сейчас всех ненавижу, а уж тебя тем более.

— Нет, это не так.

— Нет, так. В самом деле.

— Я могу изменить твое мнение о себе.

— Я в этом не сомневаюсь, но только попробуй — и завтра ты будешь выглядеть весьма прикольно.

Джекс не смог сдержаться и рассмеялся. Мэдди посмотрела на него:

— Это не смешно! Я хотела тебя, а ты ушел!

— Я хотел тебя, ты — меня, вот только…

— Ты не просто аварийный выход. Я не такая стремительная, как ты.