Наследник для бывшего - Олли Серж

Ася

Кто бы мог подумать, что в доме Царицыных мне когда-то будет отведена отдельная комната.

Лучшая из возможных.

Но идти я туда не спешу. Сижу в большой гостиной под ночником, подобрав на диван ноги, и сжимаю в руках телефон.

Мне страшно вдруг оказаться сейчас один на один со своими мыслями, а здесь, на первом этаже чувствуется присутствие людей. Звуки, запахи…

Андрей сразу после ужина уехал домой и обещал держать нас в курсе, если что-то узнает первым.

Мне кажется, что это правильно, то что я сейчас здесь. Рядом с людьми, которые любят Макса не меньше меня. Волновать подруг, просить их приехать и отвечать на вопросы не хочется.

Хочется ждать, не отвлекаясь. Сконцентрировав на этом все силы.

Я люблю тебя, Царицын! Ненавижу тебя! Пожалуйста, позвони и возвращайся скорее…

– Асенька, так нельзя, – Мирослава Семёновна заглядывает ко мне каждые пятнадцать минут. – Вы и на ужин ничего не тронули и сейчас даже глотка чая не сделали.

– Не могу, – качаю головой. – Извините. Я попозже.

– Ох, девочка… – вздыхает она. – Нам нужно как-то набраться терпения и дождаться утра. Все, что в наших с отцом возможностях, мы сделали…. А знаешь, – вдруг оживляется своей идеей. – Давай посмотрим альбомы? Максимилиан в детстве очень любил фотографироваться. Позировал, как модель.

– Хочу, – отвечаю с улыбкой и провожаю глазами мать Макса, которая даже не дожидаясь моего ответа, уже спешит к большому комоду.

– Где, же… – шелестит ящиками. – точно здесь был…

– Мира, оставь нас, – раздаётся раскатистое со стороны другого входа в комнату.

Я поднимаю глаза на отца Макса.

Мирослава Семёновна стоит, не шелохнувшись и прижав к себе найденный фотоальбом.

– Выйди, Мира, – повторяет он, давя интонацией. – Все будет нормально.

– Я буду на кухне, – выразительно говорит она в ответ мужу и выходит из комнаты, прикрывая дверь.

Дамир Аркадьевич проходит в комнату и садится передо мной на кресло.

Я внутренне сжимаюсь, не зная, чего от него ждать наедине. Весь вечер отец Макса провёл в своей комнате и спускался только на ужин.

Дамир Аркадьевич пристально смотрит на меня, откинувшись на спинку и перебирает пальцами по подлокотникам.

Он очень постарел за сегодняшний день. Под глаза залегли тени, кожа посерела, а морщины стали резче. И если бы я не знала, что с нашей с ним последней встречи в ресторане прошло всего несколько дней, то я решила бы, что между тем и сидящим сейчас передо мной мужчиной прошли годы.

– Хотел сказать, – после затянувшейся паузы начинает он, – что раз уж мой сын оказался в своём выборе таким неприклонным, то я его принимаю. Вы, Анастасия, можете считать себя членом моего дома и семьи.

– Большое спасибо, – склоняю голову на бок. – Максу, когда он вернётся, это будет очень приятно знать. Это сделает его счастливее.

– Счастливее… – задумчиво повторяет мужчина за мной. – Вряд ли вас удовлетворят или тронут мои извинения, – грустно хмыкает. – Но я действительно сожалею, что заставил своего сына пойти этой дорогой…

– Вы правы, – говорю тихо, – извинения меня не удовлетворят.

Не ожидая от меня столь прямого ответа, отец Макса подбирается и цокает языком.