Самая белая ночь - Ася Лавринович

– Вы можете жить здесь, – сказала наконец Варя.

– Здесь? – удивилась я. Тут же вспомнила свою крошечную комнату. – Наверное, здесь будет тесновато.

– Нет же, – Варя улыбнулась. – Вы можете жить в этой квартире. Я уезжаю, Агния.

– Уезжаешь? – еще больше поразилась я. Для меня это было такой неожиданностью, что поначалу в голову полезли глупые мысли. Я решила, что Варя может уехать из-за меня…

– Да, уезжаю в Америку, с родителями. Документы уже готовы.

– Как? Но почему? – Я окончательно растерялась. – Это из-за мамы?

– Она говорит, что не уедет без меня. А ей нужна операция, – ответила Варя.

Вид у нее был совсем подавленный. Но Варя постаралась улыбнуться как можно беспечнее:

– Но зато квартира в полном вашем распоряжении. Грустно ее отдавать чужим людям, хоть она и не моя… Хозяйка – золотце. Эй, Агния, ты чего?

Я сидела как громом пораженная. Как-то слишком неожиданно узнала эту информацию.

– И когда ты собиралась мне все рассказать? – строго спросила я. Даже не думала, что новость о Варином отъезде меня так расстроит. Было приятно знать, что, если мы и разъедемся, Мечетина останется жить здесь, в этом городе и мы в любое время можем встретиться и поболтать.

– Если честно, я до последнего надеялась, что все сорвется, – призналась Варя. – Но… увы! Ладно! Чего ты раскисла? Не на Луну же меня увозят.

– Все равно… это очень далеко, – покачала я головой.

Варя подозрительно шмыгнула носом. Встала из-за стола, взяла грязные тарелки…

– Я помою посуду, – машинально сказала я, все еще переваривая новость об отъезде. Даже тот факт, что нам с Федей не придется искать квартиру, не радовал. – Ты же готовила.

– Кстати! – Варя резко развернулась. – На подоконнике так и лежит наш листок. Можешь поставить мне оценку.

Я выбралась из-за стола и направилась к окну. Поставила в графе «Шеф-повар Мечетина» заслуженную десятку. А потом мой взгляд упал на белый театральный бинокль. Раньше я его не замечала.

– А это зачем? – спросила я.

Варя тут же подбежала ко мне.

– Это? Да ерунда. Мы с Назаром записками обмениваемся весь день.

– Записками?

– Ну да. Как в школе. Я ему написала, чтобы не мешал пока что… Я плов готовлю.

Варя взяла с подоконника бинокль и поднесла к глазам. Затем негромко засмеялась.

Я разглядела в окне Назара приклеенный лист. Никогда не жаловалась на зрение, но прочитать, что там написано, у меня не получалось, из-за дождя в том числе. Тогда я распахнула окно, и на кухню ворвался свежий грозовой воздух. Мечетина протянула мне свой бинокль.

«Варвар! Хочу к тебе на плов! А еще чтобы ты улыбнулась».

* * *

В окно били косые серебристые струи дождя. В коридоре слышался обеспокоенный шепот. Я тоже страшно волновалась. Ходила из стороны в сторону, изредка подходя к окну и гипнотизируя блестящий черный асфальт. Я уже успела познакомиться с некоторыми ребятами, которые при лучшем раскладе могли стать моими будущими одногруппниками, но сейчас ни с кем разговаривать не хотелось. Впереди – творческое испытание, на которое будет отведено несколько часов напряженной работы. От этого зависит моя дальнейшая судьба. Только сейчас, стараясь справиться с охватившим волнением, я решила проверить, все ли готово. Открыла сумку, заглянула внутрь… И тут же меня бросило в пот: я забыла пенал и свои счастливые графитные карандаши! Как же так? Утром в прихожей, когда Варя провожала меня, я показывала ей пенал и городила всякую чушь о том, что эти карандаши обычно приносят мне удачу… Варя, казалось, слушала меня вполуха. Она была загружена и обеспокоена: сегодня ей предстояло ехать в свой университет забирать документы. Так-так, я положила пенал на полку, потянулась за плащом… Ну конечно же! Я так боялась опоздать, что выскочила из квартиры без пенала.

Захотелось разрыдаться. Ну почему я такая растяпа? У меня всегда и все рассчитано, а тут… Надо же было так облажаться! До начала испытания оставалось всего полчаса, и, разумеется, я точно не успею съездить за пеналом домой.

Пока я в панике соображала, что делать, во дворе показалась Мечетина. Я разглядела ее в окно. Варя была в ярком розовом дождевике, который доставал практически до самых щиколоток, и в желтых резиновых сапожках. Я глазам своим не поверила, когда увидела ее здесь. Тут же сорвалась с места и побежала к лестнице.

Мы встретились на улице, я пулей вылетела под дождь навстречу Варе. Мечетина довольно заулыбалась и прибавила шаг.

– Как здорово, что ты вышла! – воскликнула она. – Я уже хотела тебе звонить… Понятия не имела, где тебя искать.

Варя задрала голову, оглядывая красивое здание института, и прозрачный розовый капюшон съехал ей на глаза. Теперь она смотрела на мир будто сквозь розовые очки. Затем Варя перевела взгляд на меня и всплеснула руками:

– А ты чего без зонта мокнешь? Не хватало только заболеть.

Я счастливо пожала плечами. Капли дождя стекали по лицу. Волосы наверняка стали похожи на сосульки, но мне было все равно. Я уловила искреннюю тревогу в голосе Мечетиной. Внезапно я испытала счастье, ведь сразу поняла, для чего Варя примчалась сюда в дождь. Смотрела на нее и не могла перестать улыбаться.

– Ты пришла, несмотря на свои дела? – спросила я, щурясь от стекающих струй дождя. – Но как же так, Варя…

Мечетина поморщилась.

– Ерунда! Деканат весь день работает. Прием абитуриентов же вовсю идет. И вообще, время еще есть…

Я знала, что Варя всячески оттягивала поход в любимый университет.

– Ну что же мы стоим? – воскликнула она. – Ты совсем вымокнешь. Потом будешь чихать все испытание и всем мешать…

– Может, это и есть мой коварный план?

Варя рассмеялась и потянула меня за руку в сторону входа.

Укрывшись от дождя, Мечетина полезла в свою сумку.

– Вот! – протянула она мне пенал. – Как же ты без своих счастливых карандашей? Я как заметила, что ты их оставила, чуть с ума не сошла. Это Харви ими заинтересовался, я тебе сколько раз говорила: не клади вещи в прихожей туда, куда он может дотянуться…

– Варя! – счастливо заулыбалась я, перебив Мечетину: – Поверить не могу. Ты сделала это ради меня? Примчалась сюда в такую мерзкую погоду из-за каких-то карандашей?

– Но ведь для тебя они не какие-то, – серьезно ответила Варя.

Я не сдержалась и порывисто обняла ее. Из-за мокрого тяжелого дождевика Мечетиной стало еще холоднее. Варя явно растерялась.

– Ты чего? – спросила она.

Капюшон слетел с ее головы. Светлые кудряшки из-за влажности стали еще пышнее.

– Никто ради меня не делал такие вещи, – искренне проговорила я, не отлипая от Мечетиной.