Айриш-бой для сицилийца. Часть 2 - Джеки Бонати

– Ну почему забыв? – Энди протянул руку и провел по котячьему хвосту, делая из него снова морковку. – Если бы Ли попытался проявить к тебе интерес, его статус меня не остановил бы.

– Серьезно? – удивился Том. – Это ведь очень серьезными последствиями могло бы обернуться.

– И что? – Энди изумленно посмотрел на него. – Мне следовало бы отступить и наблюдать, как он за тобой ухлестывает?

– Нет… не знаю, – Том задумался. – Просто… неужели я важнее отношений между мафиями в городе?

– Томми, ну разумеется! Конечно, есть риск, что при том или ином раскладе нам придётся бежать в Новую Зеландию, но ты этого совершенно точно стоишь, – Энди поцеловал его.

– Ты сумасшедший, – Том улыбнулся и поцеловал его. – Совершенно точно.

– Твой крест на всю жизнь, – Энди развёл руками. – Хочешь лимончелло?

– Нет, я слишком объелся, – покачал он головой. – Хочу лежать и переваривать, как удав. Или как Рыжик, – он кивнул на кота.

– Почему ты упорно не называешь его кличкой, которую выбрал Тео? – улыбнулся Энди, погладив круглое рыжее пузо.

Мальчик нарек котёнка в честь одного из китайских драконов – Лунван.

– Ну можно, конечно, сокращенно звать его Луни, но мне кажется Рыжик ему больше подходит, – улыбнулся Том, пожав плечами.

– С этим не поспоришь, – рассмеялся Энди. Да и Рыжика явно все устраивало. Они с Байлуном росли обласканные всеобщим вниманием и любовью.

Позже, когда все разошлись спать, Том сидел перед зеркалом в халате на голое тело и расчесывал волосы перед сном, раздумывая.

– Ты, правда, думаешь, что я мог бы владеть чайным домом? – спросил он у Энди.

– Я поражаюсь, как нам это раньше самим в голову не пришло, – признался Энди.

Он сидел на банкетке в изножье кровати и какое-то время наблюдал за Томом, но потом поднялся и забрал у него расческу, чтобы самому заняться его волосами.

– Просто я не имею понятия как управлять таким заведением. То есть я могу придумать дизайн, программу, и все такое, но деловая сторона вопроса для меня – темный лес, – Том подставился под его руки и мягкие движения.

– С этим я тебе помогу, – пообещал Энди. – Мне-то как раз все это знакомо. Ты будешь говорить, что нужно делать, а я обеспечивать то, как это сделать.

– Подобное заведение лучше открывать в Чайнатауне, наверное, – задумался Том. – А это не наша территория.

– Вот по этому поводу посоветуемся с господином Ли, – кивнул Энди, чуть раздвинув полы его халата, чтобы коснуться шеи и груди.

– Знаешь, мы никогда не делали это перед зеркалом, – лукаво улыбнулся Том, чуть покраснев от бесстыдства мысли, пришедшей ему в голову.

– Какое ужасное упущение, – с жаром признал Энди.

От едва заметного движения пальцев тяжёлый шелк упал с плеч Тома и повис на стуле.

Отложив расческу, Адриано пальцами зачесал наверх волосы любимого и, удерживая их там, наклонился, чтобы поцеловать его в шею.

По Тому сразу же побежали сладкие мурашки от этого поцелуя, и он прикрыл глаза, наслаждаясь. Но видеть это в зеркале было особенно приятно, поэтому он старался не упустить ничего.

– Осталось решить, как мы это сделаем, – прошептал Том, млея, когда губы Энди перешли на его ухо и щеку.

– А как ты хотел бы? – уточнил Энди. – Мне кажется, наилучший обзор будет, если ты встанешь лицом к зеркалу и обопрешься на столик, а я буду у тебя за спиной.

– Или передвинуть к столику кресло, в котором ты будешь сидеть, а я на тебе, – предложил Том, хотя вариант Энди ему тоже понравился.

– Давай придвинем кресло и, если устанем стоять, переместимся в него, – предложил Энди, большими пальцами массируя соски Тома.

Том поднялся, кивнув и халат стек с его бедер на пол. Пока он поднимал его, Энди убрал стул и передвинул от окна широкое кресло, в котором Том обычно читал или сидел на коленях у Энди. Том же тем временем убрал со столика все, что могло им помешать. Стол у Тома был ультрасовременный, с множеством лампочек, обрамляющих зеркало, так что никаких проблем с освещением быть не могло.

Энди прихватил флакончик с маслом, из которого сразу налил немного на пальцы и, подойдя к любимому со спины, без промедлений скользнул ими между его ягодиц.

– Ты не считаешь меня извращенцем? – спросил Том, прогнувшись в пояснице и ловя его взгляд в отражении.

– С чего вдруг, Томми? – удивился Энди, мягко проникнув в него двумя пальцами. Из-за достаточно яркого света его зрачки были узкими, зато можно было наслаждаться глубокой зеленью глаз.

– Не знаю, вдруг… – отчего-то смутился он. – Кому еще пришло бы в голову любоваться нами?

– Надеюсь, никому, кроме нас, это в голову и не придет, – Энди теснее прижался к нему, не вынимая пальцы. – Томми, я люблю тебя, я хочу знать все о тебе, все, что ты хочешь, что тебе нравится в этой жизни, хочу разделять это с тобой.

– Ты уже знаешь, – улыбнулся Том. – И вся моя жизнь уже давно твоя, – он потянулся и поцеловал его. – Без остатка.

Он повел бедрами из стороны в сторону, намекая, что уже заждался активных действий.

– А моя жизнь – твоя, без остатка, – повторил Энди и, направив себя в Тома, плавно вошел, неотрывно глядя в отражение. Там было прекрасно видно, как нарастает возбуждение Тома.

Том сам не мог сказать, почему ему вдруг пришло это в голову, но зрелище было потрясающим. Он видел, как зарумянились скулы Энди, как тот изо всех сил сдерживается, чтобы не начать двигаться резко вот так сразу.

– Ты потрясающе выглядишь, – сообщил ему Том, отмечая, что и сам выглядит как какой-нибудь суккуб. Губы у него припухли и раскраснелись, румянец разлился по щекам и груди. Даже соски на белой коже выделялись сильнее обычного от грубоватых, но таких приятных ласк Энди.

– И ты, любовь моя, – со стоном отозвался Энди.

Их волосы соприкасались, рождая красивое сочетание антрацитного шелка и красной меди.

Адриано ускорялся плавно, жадно следя в зеркале, как от каждого его движения вздрагивает член Тома, как с него начинает тянуться ниточка смазки.

– Боги, почему мы не сделали этого раньше, – он сглотнул вязкую слюну, заполнившую рот от желания коснуться налитой плоти.

– Не знаю, но это точно не последний раз… – со стоном отозвался Том, глядя, как дрожит их отражение, потому что зеркало качается от их толчков. Но он уже не мог держаться на