Извращенная гордость - Кора Рейли

— Вкус крови никогда не вызывал у меня отвращения, а твоя девственная кровь слаще всего остального.

Мой нос сморщился от отвращения, и стыд согрел мои щеки.

Римо спокойно посмотрел на меня, вынимая палец изо рта. Он погладил меня по внутренней стороне бедер и опустился на живот между моих ног.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Римо поцеловал меня в центр.

— Заявляю на свой пропавший приз.

Я хотела оттолкнуть его, но он схватил меня за запястье и прижал к бедру. Его рот мягко двигался по мне, затем его язык. Он был так нежен, что мое тело ответило, несмотря на мою боль. Удерживая мой взгляд, он снова и снова проводил языком по моему входу. Затем он сомкнул губы на моем клиторе и начал мягко сосать.

Я застонала, не в силах сдержаться. Римо улыбнулся мне. Я перестала сопротивляться и погрузилась в матрас, мои ноги раздвинулись еще больше. Римо продолжал мягко прикасаться языком и ртом, но слегка отстранился.

— Вот так. Позволь мне заставить тебя забыть боль.

И он это сделал. Все еще ощущалась тупая боль, но каким-то образом она усиливала каждый всплеск удовольствия, который доставлял мне язык Римо.

— Посмотри на меня, — приказал Римо, касаясь губами моих складок.

Я встретила его взгляд и начала дрожать, когда мое сердце сжалось. Боль и удовольствие смешались, когда язык Римо коснулся моего бугорка. Мои губы приоткрылись, и я закричала, не в силах сдержаться. Глаза Римо вспыхнули триумфом, и он прижался ближе к моему центру, пожирая меня. Я забилась под ним, задыхаясь. Это было болезненно и умопомрачительно приятно. Я была разорвана на части и снова собрана вместе.

Я рухнула на кровать, покорная, измученная, мое тело пульсировало от боли и остатков оргазма. Римо остался между моих ног, но его язык замедлился. Его пальцы раздвинули меня, и он облизал мой вход. Я застонала, когда это вызвало еще один после шок. Все было неправильно и грязно. В последний раз поцеловав мой клитор, Римо перелез через меня и завладел моим ртом. Вкус крови и собственных соков заставил меня содрогнуться.

— Боль и удовольствие, — прохрипел он. — Что ты предпочитаешь, Ангел?

Стыд обрушился на меня тяжело и быстро.

— Ненавижу тебя.

Римо мрачно улыбнулся и оттолкнул меня.

— На тумбочке есть салфетка.

Его эрекция и бедра были испачканы моей кровью, но он не потрудился прикрыться, когда вышел из комнаты, оставив меня одну.

Дверь захлопнулась.

Я села, снова поморщившись. Мои глаза были прикованы к простыням, и я снова закрыла глаза. Это должно было случиться в первую брачную ночь. Считалось, что это привилегия Данило, и я отдала ее, потому что это было именно так: давать, а не брать. Я встала и медленно пошла в ванную. Боль была даже не худшей частью. Даже близко. Это был стыд, вина за то, что я позволила случиться.

Я вошла в душ и включила его. Вода была горячей, на грани боли, но это было приятно. Я прислонилась к стене и медленно опустилась вниз. Прижав ноги к груди, я плакала, потому что Римо был прав: то, что я сделала сегодня, я никогда не забуду. Даже если я вернусь в наряд, как я смогу снова встретиться со своей семьей? Как я могла встретиться лицом к лицу с Данило, моим женихом, человеком, которому была обещана?

Я не знала, сколько времени просидела так, когда Римо вошел в ванную. Я не подняла глаз, только боковым зрением увидела его ноги. Он подошел ближе, и вода остановилась. Он присел передо мной. Я по-прежнему не поднимала глаз. Мое горло и нос были забиты от слез, и я начала дрожать без тепла воды.

— Посмотри на меня, — приказал Римо. — Посмотри на меня, Серафина.

Когда я отказалась выполнить его просьбу, он взял меня за подбородок и приподнял его так, что наши взгляды встретились. Его темные глаза изучали мое лицо. Я не могла прочитать эмоции в его глазах.

— Если это поможет, попытайся убедить себя, что я изнасиловал тебя, — тихо прошептал он. — Может быть, ты начнешь верить в это.

Ничто не ранило сильнее, чем слова Римо. Ему не нужен был нож, чтобы заставить меня истекать кровью. Я уставилась на него, желая возненавидеть его всем своим существом, но крошечная, ужасная часть меня этого не делала, и именно эту часть я презирала больше, чем когда-либо могла ненавидеть Римо.

РИМО

Взяв Серафину, я оставил ее в постели. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Я пошёл в спальню и надел трусы, но не стал мыть лицо и бедра. Был поздний вечер, так что Киара все еще должна была быть в своей спальне с Нино.

Я все еще ощущал вкус Серафины, сладкий и металлический. Самый сладкий триумф в моей жизни.

Черт. Эта девушка …

Я налил себе виски, затем прислонился к барной стойке, помешивая жидкость в стакане, чертовски не желая смывать ее вкус.

Воспоминание все еще ярко горело. Это был момент, к которому я стремился, был терпелив. Впервые в жизни я был терпелив.

Твоя награда того стоит.

Я буду твоим первым ангелом.

Серафина была намного больше, чем я надеялся. Она была великолепна, от нее захватывало дух. Даже менее достойные мужчины убили бы за то, чтобы такая царственная особа, как она, оказалась в их постели всего один раз. У меня чуть не появился стояк при мысли о том, как Данило будет чувствовать себя, видя простыни с девственной кровью Серафины на них, как остро он будет чувствовать потерю чего-то, чего он желал издалека в течение многих лет, что-то, что почти было в его досягаемости, только чтобы быть болезненно вырванным из него. Этого было достаточно, чтобы привести в ярость даже самого сдержанного человека. И ее отец и брат… для них это было их величайшим провалом.

— От твоей улыбки у меня мурашки по коже, — пробормотал Савио, входя в комнату, пахнущий духами и сексом.

— Думаю о следующем сообщении для Данте, — сказал я, поставив стакан на стол, не сделав ни глотка. Мысль о том, чтобы избавиться от вкуса Серафины, была невыносима.

Савио скользнул взглядом по моим бедрам, залитым кровью Серафины, потом по лицу. Он скрестил руки на груди.

— Либо ты покалечил котенка и растер лицо и пах всей добыче,