Невеста к Рождеству - Кэрол Аренс

— Глазам не верю! Неужели это не сон?

— Перенести дерево мне, разумеется, помогли, но украшения… это я сам, кстати, потратил довольно много времени.

— Словами не выразить, как я рада. Надеюсь, тебе было не очень больно.

Она слышала, как он дышит. Его тепло и забота невероятно дороги ей. Ах, если бы этот момент мог длиться вечно…

Но жизнь надо принимать со всеми радостями и невзгодами. Надо благодарить Бога, что он соединил их.

— Сначала было очень больно. Но потом, удивительно, я вешал игрушку, и с ней приходили теплые воспоминания о маме и о детстве. Я должен признаться тебе, Фелиция.

— Это будет прекрасное признание? Или хочешь рассказать о проказах? — Она постаралась улыбнуться.

— Меня осознание этого шокировало.

— Вот как? — Она слишком резко подняла голову, боль сразу пронзила ее.

Заметив это, Исайя склонился и поцеловал ее в висок.

— Я хочу признаться, что благодарен тебе за то, что вы с Абигейл принесли в дом елку. Я не позволял делать это раньше, хотя сам в детстве очень любил украшать дом к Рождеству.

— Ты же не серьезно?

— Отчего ты так думаешь? Нет ничего серьезнее рождественского убранства дома.

— Убранство? Шишки и гирлянды — убранство, соглашусь, но елка — нечто большее. В ее ветках прячется все волшебство Рождества.

— Я последний, кто способен это оценить, но ты снова права.

— По поводу Рождества — несомненно. Но есть и еще кое-что, в чем я почти уверена.

— Только одно?

— Ты сказал, когда нашел меня по милости божьей. Мне кажется, по его милости тебе удалось не только найти меня, но и примириться с прошлым.

— Я и сам удивлен. Переживания в настоящем будто стерли прошлое. Если бы я не нашел тебя, скорее всего, стал бы прежним.

— Этого ни в коем случае нельзя допустить. Что бы ни случилось с нами, ты должен обещать мне, что не вернешься к прежнему.

— Дело как раз в том, что от этого меня удержала любовь к тебе.

Она тоже должна признаться, к какому важному шагу подтолкнула ее любовь.

— Исайя, знаешь, когда я была без сознания, слышала, как ты поешь. Мне очень хотелось остаться там, где я была, но, почувствовав, с какой любовью ты зовешь меня, я вспомнила о нас и не смогла остаться.

— Вдвоем мы сможем отразить все летящие в нас стрелы судьбы, верно, милая?

— Я готова. Даже те, которые выпущены Пенфилдами из лучших побуждений.

— Особенно те. — Исайя крепко обнял жену и положил руку ей на грудь, туда, где билось сердце. — Думаю, надо сообщить всем, что ты вернулась к нам.

— Пожалуй.

Исайя даже не попытался встать с кровати.

— Позволь побыть с тобой еще немного, — прошептал он ей на ухо. — Когда захочешь, я принесу чай.

— Все наши лучшие моменты связаны с чаем.

— Вначале да, но потом… — Его дыхание щекотало ей кожу. — Чай бы остыл прежде, чем мы о нем вспомнили.

Они сидели обнявшись, прислушиваясь к дыханию друг друга, тихо радуясь тому, что снова вместе.

Должно быть, она задремала, потому что проснулась от приглушенного стука в дверь.

Вошла миссис Малдун с подносом.

— О, миледи! Какое счастье, что вы опять с нами. Я так и знала, что надо принести две чашки.

Исайя напрягся, словно хотел встать и взять из рук кухарки поднос.

— Ах, нет, не двигайтесь, милорд.

Кухарка засуетилась, придвинула к кровати небольшой столик и водрузила на него поднос. Рядом с чашками стояла тарелочка с выпечкой, от вида которой Фелицию затошнило.

— Побегу, всем расскажу хорошую новость. — Миссис Малдун широко улыбнулась, явно забыв о том, что ей самой давно пора быть в постели.

— Не стоит никого будить.

— Будить? — Миссис Малдун рассмеялась. — Все сидят в гостиной, ждут новостей.

— Не может быть! — воскликнула Фелиция, а точнее, прохрипела.

— Где же им быть, миледи. Но я велю всем расходиться по комнатам.

Кивнув, она проворно выбежала из спальни.

— Знаешь, милый, теперь я чувствую себя дома. И не важно, где человек находится, главное, что у него здесь. — Она прижала руку к сердцу. — И ты всегда будешь здесь, со мной.