После измены. Ядовитые чувства - Рина Старкова

— Какая же ты тварь, — медленно выговаривает, крепче сжав меня в руках.

Я растворяюсь в его возбуждённом голосе, не соображая смысл сказанного. У меня только одно желание — снова почувствовать вкус его губ.

И Женя, увидев как расширяются мои зрачки от его напора, вновь целует меня. Глубоко и дерзко. Внизу живота образуется огненный шар, опаляя кожу изнутри.

Прижимает меня к стене, нагло скользит пальцами по моему бедру, хватает резинку трусиков и тянет вниз. Послушное кружево падает в ноги.

— Сейчас я вытрахаю из тебя всю дурь, — рычит мне в лицо и поворачивает к себе спиной.

Дерзким движением руки заставляет прогнуться и входит резко во влажное пространство. Вдалбливается глубоко, быстро и ритмично. Стоны заполняют пространство комнаты, смешиваясь в оркестре пошлых шлепков и звуков работающего телевизора.

Он ворвался и набросился, не спрашивая разрешения и разрывая всю происходящую действительность в клочья. Имеет меня с пылким желанием и страстью, рычит в такт моим стонам. И я забываю, что он от меня ушёл, безжалостно раскрошив сердце в пыль.

Когда он остановится, насытится, получит своё и уйдёт, мне останется только саднящая боль и глубокая кровоточащая рана.

Но я отдаюсь ему и хочу задержаться в этом моменте на целую вечность. Потому что там, за всем этим безумием — суровая реальность, где мы скоро будем супругами с приставкой "экс". А здесь чистый кайф, захлёстывающий и безжалостный.

Ноги сводит судорогой, когда ощущаю яркую незабываемую вспышку оргазма.

Женя заканчивает следом за мной, одаривая спину тёплыми капельками. Я перевожу дыхание не двигаясь. Слышу, как застёгивает молнию на джинсах.

— Я ненавижу тебя, Алиса! — отрезвляющий голос заставляет мои щёки пылать. — И себя ненавижу за свою слабость перед тобой.

Закрываю глаза. Прижимаюсь лицом к стене и слушаю отделяющиеся шаги.

Входная дверь гулко хлопает, а я лишь вздрагиваю и обречённо царапаю ногтями стену.

Реальность обрушивается на меня мгновенно, сдавливая душу клещами отчаяния.

Вот и всё.

Здравствуй, горькая действительность.

42

На дрожащих ногах я кое-как дохожу до постели и падаю на неё всем телом. Зарываюсь лицом в подушку, сжимая пальцами попавшееся под руку одеяло.

Глубоко вдыхаю воздух, пропахший нашей страстью и адреналином.

Собираю волю в кулак. Категорически запрещаю себе думать о произошедшем.

Если буду прокручивать в голове то, что сделал Женя минуту назад, то просто свихнусь.

Утром я принимаю успокоительное и собираюсь на курсы косметологии. Это отвлечёт меня.

Хотя бы на несколько часов я забуду о случившемся ночью.

Заплатить пришлось немалую сумму, но то ли от стресса, то ли от веры в себя, я перевела деньги на счёт, который прислали мне вместе с договором.

Когда возвращаясь, натыкаюсь в подъезде на Алю. Соседка стоит у нашей двери, завидев меня неуверенно улыбается и переминается с ноги на ногу.

— Что ты тут делаешь? — выговариваю вместо приветствия.

Я всё ещё помню, с каким рвением она рассказывала о том, что измены — норма жизни, и что их просто нужно принимать. Без боли и обиды.

— Ты помирилась с Женей? — отвечает вопросом на вопрос.

Чувствую неладное, и руки бесконтрольно в кулаки сжимаются.

— Да, — отвечаю дерзко, гордо вскинув подбородок. — Помирилась.

— Понятно, — Аля поджимает губы, но тут же переключается на улыбку. — Я тогда пойду.

Цокает каблуками по ступенькам, скрываясь из виду слишком быстро. Как крыса сбегает с тонущего корабля, так же и Аля стремительно взмывает вверх, подальше от моего любопытного не понимающего взгляда.

Проворачиваю ключ в замочной скважине, отгоняя нелепые подозрения. Женя не стал бы связываться с замужней, даже не смотря на наш разрыв.

Оставшееся время понедельника я провожу в компании телевизора и успокаивающих таблеток.

— Мамуля! — Василиса летит в мои объятия, а следом за ней из машины выходит Женя.

Воспоминания в моей голове оживают яркими картинками. Щёки краснеют.

Муж молчит, скользит взглядом по моему наряду, оценивающе поднимает бровь и выдаёт многозначительную ухмылку.

Короткие шортики из лёгкой джинсы в сочетании с белым топом — не плохое сочетание.

— Привет! — целую Василису, и та, увидев свой самокат, взрывается хохотом.

Тут же забывает обо всём и уверенно отъезжает в сторону.

— Ты купила ребёнку самокат? — Женя провожает малышку взглядом. — Тебе не кажется, что это плохая затея?

— У неё хорошо получается кататься, — слабо улыбаюсь, смотрю на него в упор.

Хочется спросить о том, что это было вчера за ночное безумие, но вместо этого я складываю руки под грудью в оборонительном жесте.

— За Василисой заеду в выходные, — подходит ко мне и протягивает деньги.

Медленно моргаю, брать не спешу.

— Это на содержание Василисы, — поясняет тихо. — Алименты.

Неделя пролетает быстро. Я увлечена обучением по косметологии и ребёнком. Субботу, пока Женя с малышкой, провожу перед телевизором, только один раз поймав себя на мысли о Стрельцове.

Куда он подевался?

Неужели и правда отстал?

В воскресенье Женя привозит Василису, и я провожу прекрасный день с дочкой.

В понедельник получаю повестку в суд.

Смотрю на неё долго, сердце мучительно сжимается в грудной клетке. Гадкое чувство давящей изнутри пустоты поедает меня по чайной ложке. Вот и всё. Женя сделал то, что хотел.

Он воспользовался мной в последний раз. Трахнул, заставив стонать и сходить с ума от желания остаться в этом моменте навсегда. Горько вздыхаю, осознавая, что теперь это точно финал.

Своим ночным визитом и этими заинтересованными взглядами он, сам того не осознавая, давал мне надежду, что сможет простить.

Куда уж там…

Женя ещё молод. У него отличное телосложение и выразительные серебристые глаза. Он сможет найти себе новую жену, менее проблемную. Её не нужно будет успокаивать и заверять, что всё ещё любит. С другой женщиной может сложиться проще, понятнее. А я была его проблемой. Головной болью.

Наверно, без меня ему будет гораздо лучше.

Ещё раз смотрю на повестку и поднимаю глаза к потолку, чтобы не проронить слёз. Я знала, что так будет. Я себя к этому готовила. Но на душе всё равно кошки скребут.

— Мамочка, — Василиса входит на кухню с альбомом в руках. — Смотли, что я налисовала!

Кладёт мне под нос лист бумаги.

— Это ты, это папа, — начинает перечислять, показывая пальчиком в человечков. — Это я.

Замирает, смотря в мои влажные глаза. Я не сдерживаюсь, всхлипываю.

— А это кто? — спрашиваю шёпотом, указав на маленького мальчика, изображённого рядом с Женей.

— Это моя блатик, — Вася надувает пухлые губки.

— Как его зовут? —