Месть Яна - Анна Бартова

Эдуард раздраженно почесал подбородок и принялся мерить свою камеру шагами. Шел второй день его пребывания в этом трюме. Дважды в день ему приносили еду, солдаты с ним не разговаривали, игнорируя вопросы и высказывания пленного. Все его просьбы и требования воспринимались с сочувственными ироничными улыбками, помогать или хотя бы поговорить с ним никто не осмеливался. Одиночество угнетающе действовало на командора, неприязнь к сэру Вуду достигла наивысшей точки. Вспомнив его выхоленное, избалованное белое лицо с только пробивавшейся бородкой, сэр Левод начинал злиться. Состояние бездействия и неопределенность будущего полностью подорвали хладнокровие и решительность сэра Левода.

Сделав еще два круга в трюме, он вернулся к сырой куче соломы, служившей постелью. В соломе тихо пискнула мышь, единственная, кто составлял Эдуарду компанию. Вскоре в трюм зашел солдат с вечерней порцией еды. Эдуард презрительно отвернулся от гостя. Однако посетитель, вместо того, чтобы поставить похлебку и удалиться, подошел к заключенному и заговорил:

— Сэр Левод, я сожалею, что вы попали сюда.

Эдуард молча повел плечами, показывая, что жалость ему не нужна. Солдат посмотрел на утреннюю не тронутую порцию и негромко заметил:

— Сэр Левод, вы бы поели. От того, что вы морите себя голодом, хуже только вам, вы теряете силы.

— Я не притронусь к подачкам Стэнли, — сухо заметил Эдуард, однако повернулся и посмотрел на гостя.

— Возьмите вот это, — солдат протянул миску с похлебкой, — она еще теплая.

— Я не голоден.

— Сэр Левод, вам необходима пища, — с этими словами он поставил тарелку рядом с Эдуардом. — Знайте, я восхищаюсь вашим поступком.

Забрав утреннее нетронутое блюдо, посетитель вышел из трюма, не сказав более ни слова. Командор Левод подтянул к себе жирную посудину и, помешав похлебку, начал быстро есть. Опустошив тарелку наполовину, он отставил ее в сторону и перевел дыхание. От съеденного жгло горло и начал побаливать желудок. Эдуард глубоко вздохнул, хотелось пить. В горле образовался ком, дышать стало тяжело, на лбу выступили капельки пота. Минуту спустя появилась слабость, горло стянуло огненными тисками. С трудом втягивая прохладный сырой воздух, Эдуард повалился на пол. В голове ураганом закружились смутные мысли. В этот момент он понял хитрую уловку недоброжелателей, но было поздно. Надеясь только на одно, что яд подействует быстро, и осознавая, что помощи ждать неоткуда, Эдуард медленно сомкнул воспалившиеся глаза.

* * *

Четверть часа до этого.

Кристоферу было разрешено перейти на день в каюту Вэндэров. Воспользовавшись этим предложением, доктор быстро присоединился к друзьям. Сидя на кровати и негромко разговаривая, они не заметили, как настало время обеда. На большом подносе Вэндэрам принесли тарелки с пресной едой и небольшой бочонок слегка протухшей воды. Когда друзья остались в каюте одни, из-под кровати вылез Франсуа и, быстро взяв в руки бочонок, налил себе полную кружку.

— Пить хочется, — коротко пояснил он.

— Налей и мне, — попросила Сесилия, пододвигая кружку.

Не успев сделать желанного глотка, Франсуа отставил свой бокал и начал быстро разливать горьковатую воду. Так как на четырех людей приходилось всего три кружки, Кристоферу не из чего было пить.

— Между прочим, вода предназначалась мне, а не тебе, — шутливо сообщил доктор и ловким движением быстро взял кружку Франсуа.

— Кто из нас двоих пролежал в духоте, под кроватью? — вскинул бровь тот, хватая за руку Кристофера и стараясь перетянуть чарку.

— Это моя порция, — отозвался Крис и резко дернул руку.

От этого движения половина порции выплеснулась на пол. Не дав Франсуа заговорить, Кристофер демонстративно, одним глотком, выпил все содержимое. Франсуа негодующе отобрал кружку и стал наливать воду себе. Патрик, выпив всего лишь треть, поморщился.