Плени меня - Хармони Уэст

— Черт, — бормочу я. Мы не можем просто сидеть возле бара и ждать, пока он доедет домой.

— Что теперь? — Спрашивает Тео, убирая ногу с педали газа.

Я машу ему рукой, чтобы он шел дальше.

— Давай просто вернемся.

Он выбирает долгий путь в кампус, поэтому я не замечаю, что мы в пути, пока не становится слишком поздно.

Слишком поздно поворачивать назад. Мы собираемся проехать это — место, где был убит мой брат.

Я задерживаю дыхание, как делают маленькие дети, когда проходят мимо кладбища.

Тео замечает, как я напрягаюсь.

— Ты в порядке? — Когда он замечает в свете фар деревянный крест, вбитый в землю, он шипит сквозь зубы. — Черт. Прости, Кэсс. Я забыл.

— Все в порядке, — выдавливаю я, хватаясь рукой за дверцу. — Вообще-то, ты не мог бы остановиться?

Он так и делает, плавно съезжая на обочину, памятник Хантеру виден в зеркале заднего вида. Я выскальзываю из Ауди Тео и присаживаюсь на корточки перед крестом. Кто-то прикрепил полароидный снимок к дереву, на котором Хантер сверкает широкой дрянной улыбкой перед группой своих приятелей по колледжу. Цветы окружают это место, некоторые оставлены здесь скорбящими, другие растут из земли. Новая жизнь, возникающая из смерти.

Я провожу пальцами по мягкой, темной траве, единственный свет, падающий на нас с Хантером, исходит от красного свечения стоп-сигналов Тео.

— Я бы хотела, чтобы ты был здесь, — шепчу я своему брату. Он бы гордился. Он был бы счастлив за меня. Сейчас я с Тео. Я учусь в колледже, занимаюсь карьерой, о которой мы оба мечтали. В моих глазах стоят слезы. Он никогда не увидит, как я исполняю нашу мечту. Но почему-то я думаю, что он знает.

Рука Тео легко опускается на мою спину, поглаживая вверх и вниз.

— Ты, должно быть, действительно скучаешь по нему.

Я киваю. Я не могу вымолвить ни слова. Я не уверена, когда смогу снова произнести имя Хантера. Просто думать об этом достаточно больно.

— Знаешь, ты можешь поговорить о нем, — говорит Тео. — Со мной. Если хочешь. Я здесь ради тебя.

Я кладу голову ему на плечо. Он — все, чего я когда-либо хотела, и даже больше. Лучше, чем все, на что я когда-либо надеялась.

— Я знаю. Спасибо тебе.

Мы сидим вот так, скорчившись, в тишине еще минуту, прежде чем я встаю и протягиваю руку, чтобы помочь Тео подняться.

Он приподнимает бровь, когда я веду его к капоту "Ауди".

— Что ты делаешь?

Я забираюсь на него сверху и раздвигаю ноги. Ему нужно взбодриться, как и мне.

— Тео. Я хочу, чтобы ты трахнул меня на капоте своей машины.

Он хихикает и скользит руками по моим бедрам.

— Что, если кто-нибудь проедет мимо?

Я расстегиваю молнию на его брюках.

— Тогда тебе лучше поторопиться. — Не говоря больше ни слова, я толкаю его внутрь себя. Мы оба стонем, и я чувствую, как напряжение в нем тает.

Я двигаю своей задницей вверх и вниз по капоту его машины, пока Тео не начинает входить в меня. Он дергает меня за волосы так, как, он знает, мне нравится сейчас, отчего слезы щиплют уголки моих глаз. У него такой твердый и длинный член, угол глубокий и на грани боли. Я не могу думать. Не могу вспомнить ничего или кого-либо, кроме Тео. Тео Сент-Джеймса. Внутри моего тела. Моего сердца.

Металл скрипит подо мной при каждом его сильном толчке. Он прижимается ртом к моей шее, тяжело дыша напротив моей кожи. Я сжимаю свою киску на его члене, потому что знаю, что это заставит его кончить быстрее, и он стонет.

Он снова и снова загоняет свою твердую длину. Приближается маленький луч фар. Глаза Тео расширяются.

— Дерьмо. Кто-то идет.

— Трахни меня быстрее, — выдыхаю я.

— Мы должны остановиться, — говорит он, даже когда входит в меня бедрами.

Я хватаю его сзади за шею, притягивая ближе.

— Ты можешь остановиться после того, как заставишь меня кончить, Тео.

Он стонет, впиваясь зубами в мое плечо, трахая меня, как животное свою любимую игрушку. Мои твердые соски натирают лифчик, приближающиеся фары заставляют адреналин взлететь до небес, и удовольствие пронзает меня так неожиданно, что я кричу в ночь.

Тео не утруждает себя тем, чтобы прикрыть мой рот, когда сам находит свое освобождение, со стоном опускаясь на меня.

Мы отрываемся друг от друга, когда свет фар становится опасно близким, и пытаемся забраться обратно в машину, словно играем в автомобильные музыкальные стулья.

Шины подскакивают к асфальту, и мы захлопываем двери как раз в тот момент, когда "Камаро" со свистом проносится мимо. Мы оба разражаемся смехом, и я хочу мысленно сфотографировать смеющегося Тео и запечатлеть это в своем мозгу.

— Срань господня! — вопит он. Затем он хватает меня за щеки и притягивает к себе для глубокого, наполненного адреналином поцелуя. — Знаешь, что безумно? Как будто я никогда по-настоящему не жил, пока не поцеловал тебя.

Я отражаю его улыбку.

— Вот что я чувствую к тебе. До этого… — машу пальцем взад-вперед между нами и пытаюсь не позволить улыбке дрогнуть. Пытаюсь бороться со слезами. Пытаюсь не думать о моем мертвом брате в зеркале заднего вида. — Я была… не знаю… опустошена. Как пустая чашка, и ты наполнил меня обратно.

— Это неприлично, Кэсс. — Он одаривает меня злобной ухмылкой.

Я шлепаю его со смехом.

— Это не то, что я имела в виду!

Он хватает руку, которая игриво шлепнула его, и прижимает к своим губам. Мое сердце тает.

— Я знаю. Ты тоже наполнила меня. Ты заставляешь меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо. Я не знаю, как бы я смог пройти через все это без тебя.

— Я тоже, — шепчу я.

Теперь, когда я почувствовала, каково это — иметь его, я никогда не смогу его отпустить. Ни у кого нет более сильного притяжения, чем у Тео Сент-Джеймса.

На следующее утро я провожу красной помадой по губам, чтобы она подходила к блузке, которая обтягивает мою грудь. Слишком маленькая, но Тео она понравится.

Эддисон пишет мне.

Тебя ждет гость.

Я спешу вниз по лестнице с широкой ухмылкой на лице…

Пока я не замечаю гостя, стоящего в фойе. Я замедляюсь, улыбка тускнеет.

— Привет, мам.

— Привет, Кэсси.

Эддисон и Пайпер сжимают в руках пластиковые чашки с дымящимся кофе, на лицах у обеих неловкие улыбки.

— Мы направляемся на