Дай нам шанс. Ты не пожалеешь! - Елена Автономова

— Давай без пассивной агрессии, пожалуйста. Мы же взрослые люди, — хмурился Державин, пока я спокойно уминала свои блины.

— Угу. Ты приехал-то зачем? — рада была его видеть до безумия, но капризная девочка Саша не давала взрослой Александре взять главенствующую роль над ситуацией.

— Поговорить. Что вообще значит «я не хочу этой свадьбы»? Ты обижена на меня? Что случилось за эти недели, пока меня не было?

Артём был не на шутку встревожен, о чем говорила его трясущаяся под столом нога, сдвинутые как обычно брови и напряженная спина. Рубашка на нем была, кстати говоря, явно не первой свежести. О чем это говорило? Да, собственно, и так понятно, что мужчина вылетел практически сразу после нашего телефонного звонка. Хорошо иметь частный самолет, еще вчера ты за пол земного шара, а сегодня уже тут, рядом, под боком. Удивительная вещь — самолет.

— Не обижена, Артём. Просто ты меня не спросил. А надо ли мне это? А хочу ли я так? Поставил перед фактом. Свадьба летом, выбирай платье, ведущих, фотосессию, гостей. А я этого вообще не хочу. Понимаешь? Ни угождать никому из гостей, ни их самих. Мне это не нужно. Мне нужен ты. Чтобы мы вместе. Можно и без свадьбы, и без загса, без свидетелей, прессы, всеобщего обозрения. Без всего этого. Если ты и дальше собираешься ставить меня перед фактом, а потом делать вид, что так и должно быть, то извини. Возможно, наши дороги не пересекаются, как ты сказал мне, когда сделал предложение. Я поняла, что одной любви…Ее недостаточно, понимаешь? Мало будет для того, чтобы что-то построить фундаментальное. Партнерство, Державин. Такой вариант меня устраивает, никакой больше. Ты идешь вперед, но и я не стою на месте. Не буду твоей тенью, не буду просто «как данность», не буду стоять «перед фактом». Я буду расти, развиваться, идти вперед. Мне нужно это, чтобы быть личностью. Понимание, общение через рот, компромиссы, безопасность, тогда и любовь имеет свою ценность и вес. Я уже стучалась ранее в дверь, где меня не слышали. Проходила это, больше не хочу. Либо так, либо никак.

Державин смотрел на меня очень долго, прежде чем что-то сказать. Думал настолько сильно, что я практически слышала звук его шевелящихся извилин. Оттянув ворот рубашки, он расстегнул пару верхних пуговиц, после чего выдал:

— Жарко, черт возьми. Напугала ты меня, Александра. Ох, — Артём выдохнул, откинулся на спинку стула, наконец, расслабляясь.

Затем этот наглец выхватил у меня кусок блина, закинул себе в рот и продолжил:

— Я ехал сюда с мыслью, что ты передумала терпеть мое занудство, постоянные командировки, да и в целом, наверное, опасался, что что-то изменилось между нами, пока я отсутствовал. Но ты меня поразила. В очередной раз, Саша.

— Чем?

— Собой. Ты удивляешь меня каждый день. Своей мудростью, искренностью, прямотой. Только прямота у тебя открывается в самом конце, родная. Долго терпишь, а это вредно. Знаешь, почему я оставался в стороне все то время, пока беседа разрывалась от сообщений?

— Почему же? — мне было действительно интересно.

— Я полагал, что тебе будет это интересно. Увлекательно и даже в радость. Как и любой девушке, мечтающей о свадьбе. Мне уже давно не 20, уже даже не двадцать лет как не 20. И я уже был женат, как тебе известно. У меня было свое видение, пусть и не самое приятное, но об опыте свадьбы и семейной жизни я имею представление. По-видимому, мне стоило раньше поинтересоваться, а не проводить аналогии и доставлять тебе эти неудобства. Саш, я действительно сожалею, что тебе пришлось пережить все это в одиночестве, и сделать эти поспешные выводы о неравенстве. Я буду только рад, если ты будешь идти вперед и развиваться. И да, ты никогда не будешь моей тенью и «стоять перед фактом», хотя бы потому, что ты в принципе лучше меня. Во всем. Я спрошу тебя сейчас, если еще не поздно?

— Никогда не поздно, Державин. Спрашивай, — милостиво согласилась я.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу бежевое платье, и роспись только вдвоем. В сентября, кстати, а не летом. Да, и вечером улететь на морюшко. Можно так? — выдала то, о чем думала все последнее время.

— Можно, — хохотнул мужчина. — Это все или что-то еще?

— Вроде все, — почесав лоб, кивнула. — А, нет. Еще.

— Что же?

— Очень сильно скучала. Быстрее меня целуй, Державин.

Дважды мужчину просить не требовалось. Все-таки переговоры и понятливость были его лучшими чертами. Повезло мне с будущим мужем, не поспоришь. А всего-то стоило поговорить. Спокойно и без капризов. Ну в принципе, всего-то стоило спросить раньше. Ой, ладно. Обсудили и то хорошо. К общему знаменателю пришли, общий язык нашли.

Мм, кстати о языке. Безумно вкусный. Со вкусом клубничного варенья.

— Артём?

— Мм?

— Ты мой сосок кусаешь?

— Я в курсе. Нельзя?

— Можно, просто бабуля смотрит.

— Где? — опешил, отскочив от меня, как ужаленный.

— Нигде. Шутка. Но в перспективе может быть и не шутка, так что давай отложим плотские утехи на потом. Тебе, кстати, помыться не помешало бы.

— А, да? Ну, извини, торопился настолько, насколько мог. Рубашку некогда было менять. А что, так сильно пахнет?

— Не так уж сильно, морская свинка Марка хуже, если честно. Не знаю, как он это выносит.

— А я говорил.

— А я и не отрицала.

— Люблю тебя, родная.

— И я тебя, Державин. Но помыться все же сходи, — настаивала на своем.

— Куда?

— Там душ на улице, — показала я в окно на сомнительное строение.

— Это который нагревается от солнца?

— Ну да. Зато бодрит.

— На улице 22, что там могло нагреться при такой температуре? — ужаснулся мужчина.

— Закаливание полезно, между прочим. В здоровом теле — здоровый дух, — усмехнулась я злорадно.

— Коварная ты женщина, Державина.

— Пока еще Разумовская, — возразила.

— Это ненадолго.

Державин свое слово сдержал. Это было ненадолго. И во всем остальном тоже сдержал, поддерживая полностью всю мою стратегию на счет нашей свадьбы.

Замуж я вышла 09.09 в бежевом платье-комбинации, в кедах и с маленьким букетом ромашек, который по итогу получил единственный гость — теперь уже наша с Державиным дочь. Счастлива ли я была? Абсолютно.

Довольны ли были другие, что по факту мы зажали праздненство? Не знаю.

Знаю, что Марку было точно все равно. А единственный, кто понял меня — это бабуля. Старушка была просто довольна, что я теперь Державина, а у Лизы будет отец. Ну и, конечно, ее не мог не радовать тот факт, что я теперь не буду «все сама». В целом