Найди сердце королевы - Фэя Моран

Я растерянно бросаю взгляд на маркет и возвращаю его обратно к парню.

– Какого рода?

– Я не знаю, – улыбается он. – Может быть, шоколадку?

– Шоколадку? – Из моих губ вдруг вырывается короткий смех. – Кровавый принц спрашивает, хочу ли я шоколадку?

Его рука тянется к моему лицу, он проводит пальцем по щеке, прохладная поверхность колец касается кожи. Его глаза сейчас словно блестят.

А потом Гай тихо произносит:

– С тобой я не чувствую себя Кровавым принцем.

Я замираю от озвученной фразы. А потом перевожу взгляд на его губы. Это происходит автоматически, я даже не успеваю понять, в какой момент глаза вдруг решают переместить свой фокус на эти красивые губы. Будь я безрассудной, наверное, всё бы отдала, чтобы ощутить их на себе вновь, но вместо этого мне всё же удаётся вернуть взгляд к его глазам и ответить:

– Хорошо. Купи мне шоколадку. Молочную, с арахисом и, если есть, ещё с клубникой. И маленькую пачку яблочного сока.

Гай кивает, улыбается и выходит из машины. А я так и остаюсь всё с тем же желанием его поцелуя, в котором никогда, наверное, не признаюсь.

Глава 15

Гай возвращается в машину с тремя разными видами шоколада: молочный с клубничной начинкой, плитка с шарикообразными шоколадными конфетами и арахисом, батончик, а ещё коробочка сока.

– Может, за то время, пока я отсутствовал, ты успела ещё чего-нибудь захотеть? – спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой, в предвкушении разворачивая обёртку шоколадного батончика. Гай на моё удивление садится на заднее сиденье, а не за руль.

– Хочешь посидеть со мной? – улыбаюсь я, не понимая, откуда вдруг взялось моё дружелюбие.

– Мне кажется, тебе нужен отдых после бесконечного шума клуба. Поэтому немного посидим в тишине.

– Ты прав. Отличная идея.

Он выговаривает со смешком:

– Разумеется. Я ведь всегда прав.

Я шуточно фыркаю, принимаясь за свой батончик. Шоколад подтаял, поэтому я стараюсь касаться пальцами лишь обёртки, чтобы не перепачкать руки.

Гай не отрывает от меня взгляда, пока я перекусываю батончик и в наслаждении прикрываю глаза.

– Держу пари, ты это специально, – вдруг говорит мне он.

Я в удивлении поворачиваю к нему голову.

– О чём ты?

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Конечно понимаю. Но от вкуса шоколада у меня автоматически вырываются стоны. Что поделать?

Как бы то ни было, вместо оправданий я решаю лишь усмехнуться и продолжить жевать нугу и орехи, попадающиеся мне в батончике.

– Почему ты так любишь дразнить меня, Каталина? – спрашивает Гай, хотя и полноценным вопросом это не назвать. Звучит больше как осознание.

– Я не дразню тебя, – с перепачканным ртом отвечаю лукаво. – Я просто до невозможности люблю шоколад.

– В таком случае я бы хотел поменяться с ним местами, а не испытывать сейчас эти страдания.

– Страдания? – У меня поднимается в вопросе бровь.

Гай кивает, слегка усмехнувшись.

– Мои стоны заставляют тебя страдать? – спрашиваю я, нарочно растягивая слово «стоны».

Не знаю, с каких пор мне начали нравиться эти игры. Но мне и в самом деле так весело дразнить его, видеть это выражение лица, когда он осознаёт, что ничего не может сделать со мной.

Я заворачиваю оставшийся батончик в обёртку и откладываю в сторону, затем перевожу всё своё внимание на Гая. Он сидит почти впритык к противоположному от меня окну, поэтому я вынужденно пододвигаюсь ближе к нему.

– Поможешь мне? – спрашиваю я, указывая на свои губы, обляпанные шоколадом.

У него горят глаза, когда он на них смотрит.

Потом Гай выпрямляется. Он достаёт из бокового кармашка на дверце машины салфетку и тянет её к моим губам, но я неожиданно отталкиваю его руку. Он удивлённо приподнимает брови, уставившись на меня в немом вопросе.

– Когда я просила помочь, – поясняю я, – имела в виду немного другое.

Всё Гай прекрасно понимает, просто нарочно уворачивается от моих попыток с ним флиртовать.

– И что же ты имела в виду?

– Поцелуй меня, – не выдерживаю я. – Пожалуйста.

Он поднимает голову и недоверчиво всматривается мне в лицо.

– Нейт снова дал тебе что-то попробовать?

Я начинаю хохотать от его предположения:

– Думаешь, я опять под какими-то веществами?

– Именно об этом я и думаю. Только недавно ты твердила, что ненавидишь меня, а сейчас просишь тебя поцеловать?

– Я разве не могла изменить своё мнение?

– Это непохоже на Каталину. Я ведь знаю тебя. Я изучал тебя множество месяцев до того, как впервые заговорить с тобой.

Я встряхиваю головой, как бы делая акцент на своих коротких чёрных волосах, которые всю мою жизнь были каштановыми и доходили до середины спины.

– Вы ведь меня изменили, – отвечаю я, улыбаясь. – Поэтому логично было бы вести себя по-другому, соответствующе новому облику.

– Для меня ты не изменилась.

Его глаза снова блестят. И мне кажется, такое происходит только в определённые моменты. Когда он становится по-настоящему искренним. Когда говорит не его рот, а сердце.

Я приближаюсь к нему ещё больше, опираясь руками на сиденье, моя голова находится на уровне его плеч, взгляд устремлён точно в его глаза, и никуда больше.

– Я клянусь, что сейчас нахожусь в здравом уме и не буду жалеть о том, что сделаю, – шепчу я. – Поцелуй же меня.

Несколько секунд проходит, прежде чем он опускает взгляд на мои губы и рассматривает их словно в неуверенности. Вид отсутствующий, будто Гай находится далеко отсюда, где-то в своём мире, где отступают все страдания, которые ему пришлось вытерпеть.

– Я не могу тебя поцеловать, – шепчет он, не отрывая взгляда от моих губ. – Хочу, но не могу.

– Почему?

– Мне придётся остановиться.

Может быть, он чувствует подвох? Может, он гораздо чувствительней, чем хочет казаться? Может, считает, что я снова направлю на него оружие?

– Один поцелуй ничего не изменит, – шепчу я в ответ.

Его пальцы касаются моей щеки, потом доходят до губ и опускаются ниже, к шее.

– Ты не будешь затем жалеть о том, что сотворила? – спрашивает Гай.

– Невозможно жалеть о поцелуе с тобой, – выдыхаю я.

И тогда моя просьба исполняется: он хватает моё лицо и притягивает к себе. Я крепко цепляюсь рукой за его рубашку, сжимая пальцы.

Наши губы сталкиваются друг с другом.

Мир переворачивается вверх дном. Я больше не чувствую опоры под собой, я просто парю где-то в небе. А поцелуй такой влажный и полный страсти, что всё моё тело ноет от желания и вожделения. Гай Харкнесс стал единственным человеком, кто привнёс такие непривычные ощущения в мою жизнь. Наверное, поэтому я никак не могу