Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо

Я зеваю, когда усталость окутывает меня своими пушистыми лапками – последние два месяца были действительно утомительны, с частыми вечерними выступлениями, жаркими сменами в «Сеул Хот» дважды в неделю (миссис Юн разрешила мне делать перерывы чаще), с подготовкой к экзаменам, которые должны состояться через десять дней, а затем ко всем этим эссе в надежде, что в январе я смогу дополнить их чем-нибудь вроде «победитель отборочных туров регионального конкурса стендап-комедии JOGGCо…».

Ройс: Агнес, пожалуйста, нам нужно поговорить!

Я должна увидеть его, правда же? Просто чтобы посмотреть, что на нем надето сегодня вечером. А затем пресеку все это в заднице… ой, в зародыше! Оговорочка по Фрейду!

Агнес: Давай встретимся в помещении оргкомитета «Орхидея I», у фотобудки

Ройс: Договорились. Кстати, первый танец оставь для меня, ОК?

Я не отвечаю. Ну не могу я танцевать с Ройсом. Просто не могу, учитывая скорость, с которой я распадаюсь из-за него на части.

Я не жду Ройса раньше чем через час, поскольку он сегодня не выступает и не играет никакой роли в комитете, поэтому выключаю свет и растягиваюсь на диване, чтобы немного вздремнуть, предварительно поставив будильник на полчаса.

Будит меня жесткий хлопок по плечу, и я с воплем вскакиваю с дивана, вырванная из своего сна о… ну, о мечтах, связанных с Ройсом. Я неловко приземляюсь на больную ногу и вскрикиваю. Включается свет.

– Агнес! – восклицают Тавлин и Кира в унисон.

Они обе одеты в элегантные платья с блестками, на очень высоких каблуках и с очень пышными прическами с изысканными блестящими украшениями, и я внезапно чувствую себя одетой очень по-домашнему, уютно. Мой смокинг пришлось отдавать в химчистку и дезодорировать, потому что в нем вполне мог кто-то умереть. Маме пришлось довольно неумело ушить его в талии.

– Что ты здесь делаешь в кромешной темноте?

– Просто задремала перед выступлением, у меня была трудная неделя. И дверь не была заперта. – Я скрещиваю руки на груди. – Черт, у меня чуть не случился сердечный приступ!

«Извините» – вот что должен сказать нормальный человек.

– Даже если дверь была открыта, видно же, что это комната оргкомитета, – вместо извинений говорит Тавлин. – И здесь могут находиться только его члены.

– Да, – властно добавляет Кира. – Здесь профессиональная фототехника и всякая аукционная хрень. А если что-то украдут? Ты будешь типа главным подозреваемым.

– Да ладно, вы ж меня знаете, я же дружу с… – я чуть не говорю «с вами, ребята», по привычке, – Зи. Может, дадите мне пропуск?

– Тогда всем придется давать пропуск, – отвечает Тавлин.

В ее голосе нет ни теплоты, ни сочувствия. Как будто мы с ней вообще не знакомы – хотя, если подумать, так оно и есть. Я выхожу из комнаты, чтобы, не дай бог, не сделать ничего такого, за что меня могут арестовать.

– Сильно злишься? – произносит знакомый голос у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и радостно верещу, увидев Верна, почти неузнаваемого, с аккуратно зачесанными назад волосами, в темно-синем костюме, который ему немного великоват, но рукава и брючины почему-то слишком коротки.

– Привет, Агнес, – говорит Верн. – Сюрприз!

Я обнимаю его так, как будто в нем воплотились все сладости мира.

– Ты все-таки пришел!

– Все-таки да, пришел, – отвечает он, отстраняясь с улыбкой. – Ну, по крайней мере, я пришел в конце концов. Подумал, что я за друг, если не поддержу Агнес на ее первом выступлении в клубе, где нет комиков?

– Конечно, что за друг?! – повторила я.

После того, что только что произошло с «вспышками», надежное, непретязательное присутствие Верна успокоило меня. Я оглядываю его с головы до ног.

– Черт возьми, парниша, ты хорошо отмылся!

– Как и ты, – говорит Верн, одаривая меня оценивающим взглядом. – Отличный наряд!

– Привет, Агнес… – Ройс решает появиться именно в этот момент.

В бордовом смокинге и черных брюках вид у него щеголеватый. В руках Таслим держит крошечный пакет из золотистой бумаги, который пытается спрятать за спиной. Я вижу маленькую открытку, написанную от руки, адресованную мне или, по крайней мере, кому-то по имени Агн… Все выглядит очень мило, пока он не поворачивается и не видит Верна.

– Привет! – говорю я фальшиво весело, чтобы отвлечь его внимание от моих обнимашек с Верном.

Ройс берет себя в руки и обращает свое внимание на меня.

– Вау, Агнес! Выглядишь, – он делает глубокий вдох, – так…

– Ну разве она не куколка, – встревает Верн, снова обнимая меня. – Я имею в виду, Агнес всегда прекрасна, но сегодня просто вау, да. Думаю, она нарядилась ради меня, раз уж я ее кавалер.

Воздух снова гудит от напряжения. Я решаю подыграть, возможно, чтобы доказать самой себе, что происходящее между мной и Ройсом можно отмотать назад или смыть волной, как следы на песке.

– Я… мм, я, э-э. Да. Технически это правда.

Боже, кто-нибудь, дайте мне уже приз за красноречие.

– Не знал, что ты придешь со своим партнером, – говорит Ройс.

– Я… я, ну да, я спросила его. И вот он здесь. – Я прям в ударе!

– Хороший костюм, – бесстрастно произносит Ройс, не сводя глаз с руки Верна.

Трудно сказать, искренен он или насмехается, настолько бесстрастен его тон. Таслим засовывает подарочный пакет во внутренний карман своего смокинга.

– Напрокат, наверное, взял?

– Спасибо, бро. На самом деле, не поверишь, не напрокат, – непринужденно отвечает Верн. – Это единственный костюм моего покойного дяди. Не могу сказать, что у нас с ним одинаковый размер – или рост, если уж на то пошло. – Он смахивает воображаемую пылинку со своего плеча. – И кстати, ты у нас здесь кто? Рэй? Ройс?

– Для тебя Таслим, – говорит Ройс.

– Точно, – пожимает плечами Верн. – За твоими, э-э, личинами так трудно уследить.

У меня сводит живот.

– Ребята, пожалуйста…

– Агнес!

Я слышу крик, и появляется Джина, ослепительная в расшитом блестками серебристом платье с V-образным вырезом, которое подчеркивает ее пышную фигуру. Мы обнимаемся, и напряжение между парнями несколько спадает.

– Я хотел поговорить с тобой, Агнес, наедине, – говорит Ройс.

– Позже, – вклинивается в разговор Джина, обнимая меня. – Зи вышла на тропу войны и ищет нас. Нам нужно срочно пройти в зеленую комнату.

– Оставь первый танец за мной, а лучше – все, – просит Верн, когда пугающе сильная Джина буквально выволакивает меня из зала.

Последнее, что я вижу, когда захлопывается дверь, – обиженное выражение лица Ройса.

* * *

Все исполнители, выступающие сегодня вечером, собираются в примыкающей к бальному залу переговорной, которую комитет назначил в качестве гримерки или комнаты ожидания перед выходом на сцену. Покидать ее никому не разрешается, а в