Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз

Все трое перевели взгляд на Хантера, потом на Лив, всё ещё сидящую на полу. Повисла пауза — тяжёлая, многозначительная, наполненная гулом затихающей где-то вдали капели.

— Ладно, — Кейн махнул рукой, нарушая тишину. — Нам тут зачищать надо. Рид, Нокс — помогите.

Они ушли в темноту, и шаги быстро затихли где-то среди ящиков. Тишина вернулась — густая, плотная, лишь вода монотонно долбила по железу в глубине склада, отсчитывая минуты. Лив сидела на холодном бетоне, и не сводила глаз с Хантера. Она замерла в ожидании приговора.

Хантер достал нож, подошёл к ней. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. Потом медленно, почти лениво, разрезал верёвки.

— Да уж, Лив, — произнёс он, и голос его звучал низко, с ленивой угрозой. — Ну и в историю ты ввязалась.

Верёвки упали на пол с тихим стуком. Лив вскочила, попятилась назад, пока не упёрлась спиной в холодную бетонную стену. Глаза расширены, дыхание сбито.

— Хантер, пожалуйста... Я хотела сказать тебе это раньше, но не успела...— выдохнула она, поднимая руки в защитном жесте. — Не убивай меня. Я правда...

Он не дал ей договорить. Настиг в два шага, прижал к стене всем телом — жёстко, беспощадно. Ладонь легла на горло, пальцы сомкнулись ровно настолько, чтобы дать почувствовать: всё в его власти, любое движение может стать последним.

— Ты слышала, что я сказал?

Лив часто закивала, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы вцепились в его запястье — не чтобы оторвать, а чтобы удержаться за единственную точку опоры в этом мире. И сквозь них она ощутила дрожь. Едва заметную, почти неуловимую, но она была. Рука Хантера дрожала.

— Я всё ещё могу убить тебя за то, что ты играла со мной, — прошептал он, чуть сжимая пальцы на её горле. Достаточно, чтобы она поняла — он не шутит.

Она сглотнула с трудом, глядя прямо в его глаза. И в них мешалось столько всего, что у неё перехватило дыхание сильнее, чем от хватки. Ярость, усталость, облегчение, и что-то ещё... что-то, чему она не смела дать имя.

Хантер медленно облизнул губы, глядя на неё в упор. Пахло от него порохом, железом и потом — тяжёлый, дикий запах схватки, запах смерти, от которого у неё закружилась голова.

— Но знаешь что? — выдохнул он, и голос сел до хрипоты. — Сейчас сама идея трахать тебя нравится мне больше, чем хоронить.

Он не дал ей ответить. Впился в её губы жёстко, жадно, почти грубо, вдавливая в стену всем телом, будто хотел стереть грань между ними, смешать их в одно целое. На вкус он был медью, горечью и чем-то ещё, от чего у Лив подкосились колени — опасным, пьянящим, невозможным.

Она замерла на секунду — всего на секунду — а потом ответила. Так же жадно, отчаянно, прижимаясь к нему, вцепившись в его плечи, притягивая ближе, хотя ближе уже некуда. Вкус его смешался с её слезами на губах.

Он оторвался первый, тяжело дыша. Лбом упёрся в её лоб, глаза в глаза. Секунда, другая, третья — он просто смотрел, будто видел впервые. Будто решал что-то важное.

— Я всё ещё могу тебя сломать, — прошептал он тихо, почти без угрозы — просто констатируя факт, в котором они оба больше не были уверены. — Но я хочу, чтобы ты теперь тоже ломала меня в ответ.

Лив смотрела на него, не веря. Слёзы покатились по щекам, просто влажные дорожки в пыли на коже. А потом она сама притянула его за шею, прижимаясь к его губам — нежно, впервые нежно, словно боялась разбить.

Где-то в темноте, среди ящиков, раздался приглушённый свист Кейна:

— Ну, надеюсь, они там не насовсем зависли. Нам ещё трупы вывозить.

Рид, возившийся с телом охранника, только хмыкнул и покачал головой. Нокс просто стоял чуть поодаль, глядя в темноту, откуда доносились звуки, и на его губах застыла странная, почти незаметная улыбка.

Эпилог

Три месяца спустя...

Зима плотно укутала город в серое одеяло. Снег, выпавший накануне, лежал на старых надгробиях ровным, нетронутым слоем, скрадывая очертания и делая кладбище похожим на застывшую фотографию. Хантер стоял у двух могил, засунув руки в карманы длинного чёрного пальто, и смотрел, как ветер сдувает снежную пыль с гранитных плит.

Первая могила была ухоженной — дорогой чёрный камень с позолоченной гравировкой: «Грэм Рейн. Любящий муж и отец». Любящий. Хантер усмехнулся про себя, и пар от дыхания тут же растаял в морозном воздухе. Ритуальная ложь, высеченная навечно. Он оплатил этот камень из какого-то мрачного чувства завершённости, чтобы поставить точку, а не из уважения.

Вторая могила находилась в самом дальнем углу, почти у забора, где хоронили бездомных и неопознанных. Там не было даже таблички с именем — только маленький металлический колышек с номером, который уже через месяц скроется под снегом и забвением. Хантер знал, что под этим номером лежит Дамиан Мэддокс. Его биологический отец. Человек, который двадцать три года вынашивал план мести, а когда получил шанс встретиться с сыном, попытался использовать его как разменную монету в своей игре.

Он простоял там долго. Достаточно, чтобы пальцы окоченели даже в перчатках. Мысли ворочались тяжело, как замёрзшие камни. Мать — Виктория Рейн — сейчас находилась в тюрьме строгого режима в соседнем штате. Её дело прогремело на всю страну: «Светская львица заказала мужа и подставила сына». Таблоиды смаковали подробности, адвокаты суетились, подавая апелляции, но приговор уже вступил в законную силу. Пятнадцать лет, которые она проведет за решеткой. После всего случившегося она даже не попыталась связаться с ним. Для неё он перестал существовать в тот момент, когда её мир рухнул. Внутри у Хантера зияла лишь холодная пустота там, где когда-то, возможно, теплилась надежда на семью.

— Замёрзнешь, — раздался тихий голос за спиной.

Лив стояла в нескольких шагах, закутанная в пуховик, из-под капюшона выбивались несколько прядей волос. Она ждала его в машине, но, видимо, решила подойти.

— Я в порядке, — ответил он, не оборачиваясь.

Она подошла ближе, встала рядом, тоже глядя на два холмика. Знала, что́ он здесь делает. Знала, что это не прощание, а скорее подведение черты.

— Странно, — наконец сказал Хантер. — Один меня ненавидел за то, что я не его сын. Второй хотел мной владеть, потому что