Искры осени - Л. В. Риверс

Ее голос сорвался, и сердце во мне раскололось надвое.

Я обхватил ее лицо ладонями — крепко, но бережно, держал так, будто это самое хрупкое, к чему я когда-либо прикасался.

— Эмбер, — сказал я хрипло. — Тогда не говори. Не говори их. Если эти слова причиняют тебе такую боль — не отдавай их мне. Никогда. Если так тебе будет спокойнее, если это поможет тебе дышать — не произноси их. Ни через месяц, ни через год, ни через пятьдесят лет.

Слезы потекли по ее щекам, горячие, обжигающие, пропитывая мои пальцы, но я продолжал, горло сжималось от собственных слов:

— Просто останься рядом, — прошептал я с отчаянной силой. — Останься на каждое утро и на каждую ночь, в каждую бурю и каждое тихое воскресенье. Останься, когда мы ссоримся, и когда смеемся. Останься, когда мы станем старыми и морщинистыми и совсем не такими, как сейчас. Останься, Эмбер. И ни разу не произноси этих слов, если не можешь их вынести. Потому что мне не нужно их слышать. Не от тебя. Мне нужна ты.

Ее губы дрожали, тело прижалось к моему крепче, руки вцепились в мои плечи, будто она боялась, что я исчезну.

— Мне нужны не слова, — продолжил я, голос предательски ломался. — Мне нужен твой смех, разносящийся по моей кухне. Мне нужны твои книги, разбросанные по всему дому. Мне нужно, чтобы Лана возвращалась из школы и рассказывала о новом романе, который ты ей дала. Мне нужно спорить с тобой о свечах и пожарной безопасности, пока мы оба не поседели. Мне нужны тихие вечера, громкие ссоры, обычные моменты, которых никто не видит. Мне нужна ты. Вся. Настоящая. На столько, на сколько ты позволишь.

Слезы побежали быстрее, и я поцеловал их — мягко, нежно, касаясь губами ее кожи.

— Никогда не говори, что любишь меня, если это причиняет тебе боль, — прошептал я. — Просто останься. Этого будет достаточно. Этого всегда будет достаточно.

Долгое мгновение я слышал только ее неровное дыхание, чувствовал, как она дрожит в моих объятиях. А потом ее губы коснулись моего уха, и голос, такой тихий, что он почти разорвал меня пополам, прошептал:

— Не отпускай меня.

Эти слова разбились о мою грудь — обнаженные, дрожащие, и разорвали меня изнутри.

Я притянул ее ближе, сжал так крепко, словно мог сплавить нас воедино, словно если буду держать достаточно крепко, сама вселенная не осмелится отнять ее у меня. Мои губы коснулись ее виска, ее слезы были горячими на моей коже.

— Никогда, — прошептал я, твердо и уверенно, с той силой, с какой мужчина произносит клятву лишь раз в жизни и хранит ее до последнего вздоха.

Глава 22

Эмбер

Я нервничала с самого утра — переодевалась три раза, прежде чем остановилась на мягком трикотажном платье и паре сапог. Уютно, но не слишком по-домашнему. Оптимально, но без излишней вычурности. Сегодня День благодарения, а не гала-вечер, и все же сердце колотилось, пока я шла по дорожке к дому Сары и Эндрю.

Это был красивый дом — тот самый, который с порога дышит семейным теплом. По всему фасаду тянулось широкое крыльцо, украшенное гирляндами из осенних листьев, обвивавших перила. На ступенях стояли тыквы — и настоящие, и раскрашенные, — а на двери висел венок из сухих кукурузных листьев и ягод клюквы. Сквозь окна лился золотой свет, и я успела заметить накрытый к ужину стол — полированные серебряные приборы, свечи, готовые вспыхнуть.

Я не успела даже постучать, как дверь распахнулась.

— Эмбер! — голос Ланы звенел от радости, и эта искренняя, яркая радость тут же развеяла часть моих переживаний. Она схватила меня за руку и потянула внутрь с неожиданной силой. — Ты пришла! Пошли, я хочу познакомить тебя со своими кузенами.

Я едва успела вытереть сапоги о коврик, как меня уже представили высокой темноволосой девочке примерно возраста Ланы, которая вежливо улыбнулась, и мальчику лет восьми, подпрыгивавшему на месте с той неугомонной энергией, что появляется от слишком большого количества тыквенного пирога до ужина.

— Это Софи, — сказала Лана, указывая на девочку. — А это Джейкоб.

— Привет, Эмбер, — щебетнул Джейкоб и тут же умчался в гостиную, откуда доносился приглушенный рев футбольного матча по телевизору.

— Прости его, — вздохнула Софи, закатывая глаза. — Он всегда такой.

Я улыбнулась.

— В книжных я встречала и похлеще ураганы. Тебе стоило бы увидеть детей, наевшихся горячего шоколада.

Это вызвало улыбку даже у Софи.

Тут появилась Сара, вытирая руки о веселый фартук с оранжевыми индейками. Она была очень мила: те же темные волосы, что и у Дина, только мягче черты, а глаза сразу излучали тепло. Следом за ней вышел Эндрю — выше Дина, с широкой улыбкой и той легкостью в манерах, которая бывает у людей, прирожденных хозяевах.

— Так вот ты какая, Эмбер, — сказала Сара с теплотой, шагнув вперед и обняв меня так, словно мы были знакомы гораздо дольше нескольких секунд. — Дин много о тебе говорил.

Щеки запылали, хотя я постаралась сохранить улыбку.

— Надеюсь, только хорошее?

Улыбка Сары стала еще шире.

— Только хорошее.

Эндрю крепко пожал мне руку, потом развернулся на голос Джейкоба, что-то ворчавшего про судей, и ушел в гостиную. Сара чуть наклонилась ко мне, понизив голос:

— Дина пока нет. Самолет отца задержали на час. Они с ним уже выехали из аэропорта.

— Понятно, — я попыталась скрыть облегчение. Почему-то сама мысль войти в этот дом, полный незнакомых людей, без него стягивала мне желудок в узел, хотя все уже оказались гораздо дружелюбнее, чем я ожидала.

— Пойдем, — сказала Сара, махнув рукой в сторону кухни. — Составишь мне компанию, пока мы заканчиваем приготовления.

На кухне пахло волшебно — жареная индейка, шалфей, сливочное масло, корица и едва уловимый аромат теста, готового к запеканию. Просторное, обжитое помещение: на столешницах стояли миски с наполовину готовыми блюдами, на подоконнике остывал пирог, а к шкафам были приклеены сделанные детскими руками праздничные украшения. Через всю кухню тянулась гирлянда из бумажных листьев, на каждом — что-то, за что дети благодарны: моя собака, макароны с сыром, PS5, семья.

Сара без лишних слов протянула мне бокал вина, и я с благодарностью его приняла, первый глоток чуть успокоил нервы. Она