Искры осени - Л. В. Риверс

Мы вышли обратно в холод, и отец сунул маленькую бархатную коробочку в карман пальто. Снова закружились ленивые, медленные снежинки, цепляясь за темную ткань его рукава. Воздух щипал остро и чисто, так только в декабре бывает.

— Раз уж об Эмбер, — сказал он, натягивая перчатки, — не навестить ли ее? Вдруг захочет позавтракать с нами в городе?

Я фыркнул, наблюдая, как пар изо рта растворяется в морозе.

— Можно, но вряд ли у нее найдется время. Эта неделя у нее сумасшедшая. Рождественские покупатели наваливаются. Знаешь, как это — к праздникам все вдруг вспоминают, что близкие у них читают.

Он усмехнулся.

— Тем интереснее проверить.

Окна книжного светились теплым светом на фоне серой улицы, стекла изнутри подернулись легким туманом. Внутри все кипело. У каждого угла — люди: пальто с пылью снега, руки с книгами и сувенирами. Украшения превращали магазин не просто в лавку, а в кусочек самого Рождества.

Эмбер разошлась не на шутку. Вход и полки обрамляли гирлянды из сосны и остролиста, между веток подмигивали крошечные золотые огоньки. Над выкладками висели снежинки на нитях, покачиваясь, пока покупатели проходили мимо. У дальней стены царила елка — высокая, пышная, в красных и золотых лентах, со стеклянными шарами, ловящими свет. Я знал эту елку. Я установил ее для нее на прошлой неделе, сражаясь с этой чертовой подставкой, пока она дразнила меня тем, что я похож на Кларка Гризволда. Теперь елка стояла гордо, как на открытке.

И вот она за стойкой, щеки розовые от тепла, волосы выбились, пока она пробивала очередную покупку. Светилась в круговерти клиентов, с той самой улыбкой, от которой у меня с первого дня перехватывало дыхание.

— Уютная маленькая империя у нее, — одобрительно пробормотал отец рядом.

Я не успел ответить, как в кадр влетела Кэрол, нагруженная книгами. Ну конечно, она здесь. У этой женщины радар на свежие поставки.

— Мэттью Беннетт, — воскликнула она, ее голос прорезал шум, как гудок. — Да чтоб меня — не знала, что ты еще жив.

Отец моргнул, потом рассмеялся так, что на нас обернулась половина зала.

— Кэрол Уитмор. Жив, здоров и, по-видимому, достаточно удачлив, чтобы пережить трех твоих мужей.

Глаза у нее сузились, но губы подрагивали, сдерживая улыбку.

— Двух, благодарю. И один не считается — это было в Вегасе.

— Снимаю шляпу.

Я провел ладонью по лицу. Боже.

— И что тебя сюда привело? — прищурилась Кэрол, идеально подведенная бровь взлетела.

— Хожу по магазинам с сыном, — безупречно ответил отец. — И подумываю о завтраке. Присоединишься?

Я едва не поперхнулся.

— Что?

По ту сторону стойки Эмбер застыла на полуслове — посылка в руках, глаза округлились и метнулись ко мне. По лицу было видно — ее ошарашило не меньше моего.

Кэрол не моргнула.

— Какой ты прямолинейный, Мэтт. Завтрак, говоришь? Ты угощаешь или мне прихватить кошелек?

Отец слегка наклонил голову, невозмутимо.

— И в голову бы не пришло заставить даму платить. Даже ту, что терроризирует каждого продавца в этом городе.

Эмбер сдавленно рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Кэрол ухмыльнулась так, словно только что выиграла приз.

— Ну ладно. Но только потому, что я пропустила тост утром. — Она с неожиданной скоростью собрала книги и обернулась к Эмбер: — Запиши это на мой счет, милая. Я оплачу позже.

— Никаких «позже», — сказал отец, уже вытаскивая кошелек. — Это мой подарок тебе. Слишком много лет прошло, старая подруга.

— Э-э-э, пап?

Я стоял и смотрел им вслед, пока они вместе направлялись к двери. Эмбер подошла ко мне поближе, уголки ее губ подрагивали.

— Твой отец только что пригласил Кэрол на завтрак? — прошептала она.

— Похоже, да.

— И она согласилась?

— Похоже, да.

Эмбер прыснула и покачала головой, глаза смеялись.

— О, Дин. Это либо начало дружбы… либо апокалипсис.

— Я склоняюсь к апокалипсису, — пробормотал я, но не смог удержать улыбку, рвущуюся на губы.

Мы стояли рядом, глядя, как за стеклянной дверью кружится снег, пока наши старики, Боже, помилуй нас обоих, уходили куда-то вдаль по улице.

И впервые за долгое время я не знал, что делать — смеяться, молиться или паниковать.

Я покачал головой, все еще уставившись на дверь, будто она вот-вот распахнется и отец одумается.

— Не могу поверить, что мой собственный отец бросил меня ради какой-то женщины, — пробормотал я.

Эмбер тихо засмеялась — тот самый низкий, мелодичный смех, который с первого дня сводил меня с ума. Она приподнялась на носки, коснулась губами моих губ, и прежде чем я успел поймать этот поцелуй, водрузила мне на голову нелепую красную шапку Санты.

— Все в порядке, — поддразнила она, поправляя шапку так, чтобы белый помпон повис ровно между моими глазами. — Можешь остаться здесь и помочь мне сегодня.

Я приподнял бровь.

— А что я получу взамен?

Ее глаза блеснули, она наклонилась ближе, губы едва коснулись моего уха, и голос стал шепотом только для меня.

— Под этим платьем на мне то самое красное белье, которое ты так любишь… и перерыв у меня через час.

Жар вспыхнул внутри, как первый рывок пламени, когда загорается спичка. Я ухмыльнулся, притянул ее обратно к себе и поцеловал так, чтобы на вкус почувствовать обещание, спрятанное в ее словах.

Суета книжного магазина растворилась на заднем плане, огни на елке мерцали вокруг нас, как искры, и впервые за долгие годы мне не хотелось ничего большего.

Эмбер. Рождество. Дом.

Этого было достаточно.

✨ Конец ✨

Перевод выполнил ТГ — @Risha_Book