Никогда в жизни! - Катажина Грохоля

Ну а что же мужчины? Мужчины бывают разные.

Я заглянула в ванную комнату, сколько новых вещиц там у меня: лосьон после бритья и бритва, а еще насадка к зубной щетке с красными полосочками – посмотреть приятно.

Раздался звонок. О, прошу покорнейше! Феминистка обо мне вспомнила. Феминистка эта источала яд, крепко приправленный заумью. Она много читала, все на свете знала, в рационализме на голову выше известных мне мужчин (и даже некоторых женщин). Несмотря на все это, день удался. Феминистские темы, в которых она сильна, нам не грозили, свежезаваренный чай поджидал на столе. Я растопила камин, потому что вдруг похолодало, в нем задорно потрескивали березовые поленья, но…

Как на беду, на горизонте появились мои коты. Интеллектуалка оживилась, распахнула окно, впустила всех трех и спросила, кастрированы ли они. По тому, как заблестели ее глаза, стало ясно, что тема кастрации ей не чужда и что перед нами открылись необозримые возможности для дискуссии – позвольте так выразиться – о ядреных делах.

На трех моих котов – потому что неделю назад к нам приблудился Найденыш, которому Тося в течение этого года таскала в сарайчик еду, – так вот, на всех трех моих котов приходятся два яичка Найденыша, поскольку Сей-часа и Потома из соображений их же безопасности пришлось кастрировать. Через два дома от нас проживает так называемый голубятник. Полноценные коты частенько делали вылазки в его владения, и некоторые не возвращались, ибо голубятник считал, что птичек можно спасти, только уничтожая котов.

Надо бы написать о нем репортаж.

Я глубоко вздохнула и объяснила феминистке-интеллектуалке, почему мои взрослые коты лишены регалий мужественности. Тема отсутствия яиц задела даму за живое и послужила отправной точкой для продолжительного монолога о мужчинах, их потребности власти и желании доминировать, об унижении женщин и отсутствии элементарного к нам, женщинам, уважения.

– Они всегда лучше, потому что именно такими себя считают! Больше зарабатывают! Ничего никому не должны! А ведь весь мир на женщинах держится. Это они рожают. А мужчины – трутни! – бушевала она. – Мы должны что-то с этим сделать. Мы не можем позволить, чтобы с нами так обращались! Они думают, что нас можно подвести под какую-то схему, не допустим этого!

Я не испытывала особого желания не позволять мужчинам что-то там делать – сказала бы даже, что события последних недель изменили меня настолько, что я бы скорее им теперь позволяла… ах! и еще как позволяла… Я не видела никакой непосредственной угрозы, связанной с подведением меня под некую непонятную, но ужасную схему.

Мои коты прошествовали в сторону кухни, скинули крышку с кастрюли с супом, пошелестели в полиэтиленовых пакетах; я извинилась перед своей знакомой, подняла крышку с пола, насыпала животным то, чего они сами себе, если верить рекламе, охотно бы купили. Купить, может быть, и купили бы, но сейчас не желали есть, а продолжали мяукать, поглядывая на суп, а я вернулась на прежнее место к камину.

Феминистка была в своей стихии. Я решила дать ей выговориться, и она набросилась на меня с удвоенной силой.

– Они думают, что лучше нас! Как бы не так! Разве ты не видишь этого?

Нет, я не замечала. То есть вообще-то замечала, но не теперь. Адам был лучше меня, это уж точно, особенно по утрам, потому что сам готовил завтрак. Объяснил мне, что ему это нравится. А я готовила ужин. В последнее время я стала горячей сторонницей различий между мужчинами и женщинами и даже, возможно, фанаткой.

Феминистка была потрясена.

– А вот если бы заставить их рожать… – начала она.

Вот это уж нет! Не стану я тратить полдня на рассуждения: если бы да кабы. Я ей вкратце напомнила, что мужчины не могут рожать, и славу Богу, и я в общем-то против таких кардинальных перемен в природе.

– А котам повырезала яйца! – торжествующе воскликнула моя гостья. – И наверняка почувствовала удовлетворение! Так ты реализовала подсознательное желание не подчиняться мужчинам! И правильно! Если бы каждая женщина кастрировала ежедневно по крайней мере одного кота, к ней пришло бы сознание собственной силы, мир бы стал иным! А так мы всего лишь в услужении!

Мои коты вернулись с кухни. Один примостился возле пса, тот коротко тявкнул, но даже не шевельнулся, один забрался мне на колени и, расположившись поудобнее, задом к миру, засунул мордочку мне под локоть и заурчал, третий прыгнул на стол, стал охотиться за шариковой ручкой, столкнул ее на пол и начал яростно гонять.

Я переваривала последнюю фразу. Неужели она права? Неужели мои обожаемые коты расплачивались за различия между нами и негодяями-мужчинами, которые только пользуются мною, которые хуже меня, подводят меня под схему, о которой я не имею понятия, и на самом деле получается, что я страдаю, сама об этом не ведая? Может быть, борьба с мужчинами является необходимостью, только я забыла об этом?

Зафырчала машина. Адам! Я чуть не бросилась ему навстречу, но взглянула на интеллектуалку-феминистку. Торжествующая улыбка расплылась по ее лицу. Я сдержала себя. Заскрежетали ворота – я не двинулась с места. Нет, мужчины не будут властвовать надо мной! Не желаю мчаться к двери и оживленно расспрашивать, как прошел у него этот день! Пусть сам откроет. У него есть ключи. Пусть не воображает, что он лучше!

Мужчина вошел. Пес вскочил и радостно побежал встречать его в прихожую. Сейчас, пригревшийся возле нее, бросился вдогонку за Борисом. Найденыш, который лежал у меня на коленях, грациозно спрыгнул и, задрав хвост, чинно продефилировал в кухню. Потом оставил в покое шариковую ручку и кинулся за Найденышем, пытаясь на ходу поймать его за хвост.

А я все сидела. Через приоткрытую дверь видела, как Адам, положив газеты и сумку, понес в кухню покупки. Поздоровался с собакой. Погладил. Вернулся в прихожую, снял куртку. И пошел к нам.

– О, у тебя гости, – сказал он, затем раскланялся с феминисткой, а меня поцеловал в лоб. – Послушай, можно тебя на минуточку на кухню?

«А, что я говорила!» – победоносно посмотрела на меня феминистка.

Я встала. Только без схем!

– Ты голоден? – спросила я вежливым тоном. Адам заглянул в кастрюлю, коты тоже.

– Ого, крупяной суп, – обрадовался он. Коты, кажется, тоже обрадовались.

– Я сам разогрею, у тебя гости. Единственно только взгляни, ты такие хотела? – И он достал из сумки креветки. Именно такие. Королевские. Огромные. Мясистые. Замороженные. Они мне очень нравятся. И он купил креветки, просто так, без всякого повода, несмотря на то что сам их не ест. Потому что креветки в этом доме только я люблю. Я почувствовала в животе тепло. Схема – чтоб тебе пусто было! И я так по-глупому позволила себя науськать! Я вернулась в комнату, извинилась перед феминисткой и принялась разогревать суп. Я поставила на столе три тарелки. Приятельница смотрела на меня сочувственно. Но суп съела.

Когда я провожала гостью до ворот, она многозначительно сказала:

– Именно таких женщин, как ты, мы стремимся защитить.