Мой властелин - Вирджиния Браун

Прогремел взрыв, стены заходили ходуном. Слишком поздно. Зак думал о Деборе, а не о себе.

— Как ты могла! — воскликнула Дебора, укоризненно глядя на кузину.

Джудит отвернулась:

— Ты не понимаешь! Он не принес бы тебе ничего, кроме несчастья.

Дебора не могла вымолвить больше ни слова. Она видела, как люди дона Франсиско втащили внутрь Зака и бросили на кровать. За ним тянулись кровавые следы. Дебора закрыла глаза.

— Если он умрет, я тебе этого никогда не прощу, Джудит, — произнесла она, услышав тихое всхлипывание кузины.

Если Зак умрет… она не могла себе представить, что будет дальше. Он не может умереть. Она не допустит этого. Дебора взглянула на дона Франсиско.

— Я настаиваю на том, чтобы вы позволили мне осмотреть его раны.

— Я же сказал, что позабочусь о нем.

Он повернулся и что-то приказал по-испански человеку, стоявшему позади него. Затем снова повернулся к Деборе:

— А я-то думал, ты отдаешь предпочтение сеньору Даймонду. Зря волновался. Тебе больше нравятся стрелки.

— Мои предпочтения, как вы изволили выразиться, вас не касаются. И Зак Баннинг здесь появился совсем по другой причине.

— Странно! — Дон Франсиско с улыбкой посмотрел на Джудит. — А мне сказали, что именно по этой.

Дебора поняла, что кузина и тут ее предала, и тяжело вздохнула.

— Но в данный момент это не имеет значения. Зак ранен, и ему нужна медицинская помощь. Если ее не окажете ему вы, это сделаю я.

Она шагнула к постели, где лежал Зак, но дон Франсиско крепко сжал ей предплечье.

— Если хочешь, чтобы он умер, — тихо произнес он, — подойди к нему. Я прикажу отвезти его в пустыню и там оставить.

Дебора похолодела, лицо ее покрылось мертвенной бледностью. Дон Франсиско не шутил. Он был полон решимости, осуществить свою угрозу.

— Нет, — выдохнула она шепотом, — не надо. Пожалуйста. Я не… подойду к нему.

— Хорошо. Я решил, что ты передумаешь, если я тебе все хорошенько объясню.

Дебора стояла всего в нескольких футах от кровати. Зак лежал без сознания, раненный, а она не могла помочь ему. Собственное бессилие буквально убивало Дебору.

Когда Зака вытащили из комнаты, словно куль муки, он застонал. По щекам Деборы катились слезы, и она закрыла глаза, чтобы не видеть злобной ухмылки дона Франсиско.

— Пожалуйста, не делайте ему больно, — прошептала она.

Дон Франсиско расхохотался.

Зак знал о боли все. Почти с самого детства. Человек мог преодолеть боль, хотя это было непросто. Необходимо было овладеть кое-какими уловками, и он потратил на это много времени. Это помогло ему выжить.

— Скажите, сеньор Баннинг, — обратился дон Франсиско к Заку, глядя ему в глаза, — это Даймонд послал вас сюда? Зачем?

Зак даже не посмотрел на него. Он ощущал вкус крови во рту. Один глаз заплыл. Он подозревал, что у него сломан нос. Зак молчал и ждал.

От очередного удара он покачнулся, стул, к которому его привязали, опрокинулся и упал. У Зака искры посыпались из глаз, боль пронзила его насквозь. Его поднимали, допрашивали, потом снова били, опять поднимали, и все начиналось сначала.

Зак весь был в кровоподтеках и ссадинах, лицо распухло. Рана кровоточила — видимо, пуля глубоко вошла в мягкую часть левой руки.

Он попытался сосредоточиться и наконец, словно в тумане, увидел лицо дона Франсиско.

Голос его доносился будто издалека:

— Сеньор, вы долго не сможете это вынести. Лучше расскажите то, что я хочу знать. Взрыв дамбы устроил Даймонд. Зря тратил время. Я отстрою ее заново. Но зачем он послал вас? Хочет похитить сеньору Веласкес и держать в качестве заложницы? — Он придвинулся ближе. — Она согласилась на это? Я должен знать. Признайтесь, и я вас освобожу. Вам не причинят вреда, если вы расскажете, какую роль она играет во всей этой истории.

Видимо, на лице Зака отразились сомнения, потому что дон Франсиско хищно улыбнулся.

— Не стройте из себя героя, сеньор. Не выводите меня из терпения. — В его голосе звучала угроза.

О Деборе он не скажет ни слова. Не станет подвергать ее риску. Но если он скажет дону Франсиску что-нибудь незначительное, это, возможно, как-то спасет ситуацию, и убережет его от пары кровоподтеков. Он тяжело вздохнул, ощутив острую боль в ребрах. И тут увидел в руке у дона Франсиско кусок пергамента. Ему не нужно было читать, чтобы понять, что именно там написано. Над ним навис рок.

— Я бы очень хотел, чтобы вы подписали это. — Дон Франсиско ободряюще улыбался. — Это признание.

Зак моргнул. Глаз заболел. Кровь. Или, может быть, пот. Он не знал точно. Во рту пересохло, губы распухли и потрескались. Даже при желании он вряд ли смог бы сейчас говорить. Он с презрением смотрел на дона Франсиско.

— Вы очень глупо себя ведете. Не все ли равно, скажете вы мне правду, или я сам ее узнаю. Дела это не меняет. Но если вы мне поможете, возможно, я отпущу вас.

Зак молчал, дон Франсиско пожал плечами.

Баннинг сжался в ожидании очередного удара. Он был нацелен в живот, боль распространилась по всему телу, у него перехватило дыхание. Стул не то наклонился, не то упал. Ударившись об пол, Зак услышал, как что-то хрустнуло. Уж не сломал ли он что-нибудь?

Он медленно восстановил дыхание. Вдыхал воздух маленькими глотками, каждый причинял боль, ощущение было такое, будто грудь сжали тисками.

Оказалось, что сломался стул. Зака снова подняли и развязали. Кровь хлынула в руки, он резко втянул воздух, не разжимая зубов. Сжал пальцы и с облегчением понял, что они действуют.

Облегчение было кратковременным.

— Знала об этом сеньора Веласкес? — снова спросил дон Франсиско таким тоном, как будто ответ вообще не имел значения.

Рок преследовал Зака. Он это чувствовал.

— Это вы должны были отвезти ее к сеньору Даймонду?

Зак молчал.

Снова последовал удар кулаком в живот. От удара в лицо ему удалось уклониться. Послышались проклятия.

— Матерь Божия, держите его!

Кто-то схватил его за руки. От недостатка циркуляции крови его мышцы казались онемевшими, а боль замедляла реакцию. Он попытался освободиться от тисков, но не мог. Едва успел сжаться перед следующим ударом. Он подумал, что для Веласкеса, может, и не имеет значения, кто именно послал его, но для него очень важно, кто мог попытаться заполучить Дебору. Франсиско этого не знал. Просто опасался возможных попыток.

Когда, наконец, его отпустили и он свалился на пол, раздался чей-то резкий голос:

— Что вы тут делаете, Веласкес, черт бы вас побрал! Я не могу этого допустить.