Мой властелин - Вирджиния Браун

Он заколебался. В некоторых местах было хорошо известно имя Зака Баннинга. Имя «Ястреб» может напугать ее. Он отвернулся.

— Моя матушка назвала меня Закари, но все называют Заком.

— Что ж, Зак, вы выглядите очень усталым. Если хотите, я могу предложить вам соломенный тюфяк в моем сарае и хороший завтрак утром.

Он снова взглянул на нее:

— Мне нечем вам заплатить.

— Я не прошу оплаты. Я предлагаю. Вы можете согласиться или нет, как хотите.

Она встала и неторопливо убрала со столика посуду. Салли была крепкой женщиной с умелыми руками и стройным телом.

— Что скажет на это ваш муж? — спросил он.

Она замерла, положив руку поверх пустого подноса, липкого от густого сока тушеных яблок.

— Ничего. Он умер.

— Мне жаль.

Она посмотрела ему в глаза. Взгляд у нее был открытый, прямой.

— Мне тоже. Он был хорошим человеком, и мне его не хватает.

Зак немного посидел на стуле под дубом, а потом увидел, что она вышла из дома и направилась к корзине с бельем, которое развешивала на кустах, когда он пришел. Потом она покормила коз и цыплят и пошла в сарай. Он увидел, как в небольшой загон вплыла копна сена, и стройная лошадь иноходью двинулась к кормушке.

Морщась от боли, он поднялся и, прихрамывая, направился к сараю. Женщина немного приподняла юбки и заткнула их концы за пояс, шевеля сено около двери сарая.

— Давайте я, — сказал он.

Салли повернулась и взглянула на него:

— Нет. У вас совершенно измотанный вид. По-моему, эта рубашка пробита пулями.

— Да.

— Я так и думала.

Она долго изучала его лицо в пыльном полумраке сарая.

— Сегодня отдыхайте. Если захотите помочь мне завтра или послезавтра, буду рада.

У него закружилась голова, и, хотя гордость не позволяла ему в этом признаться, возобладал здравый смысл.

Она оставила его в сарае и вскоре принесла несколько одеял. Едва она снова ушла, как он быстро приготовил себе ложе из соломы и завернулся в одеяла. Через открытую дверь он видел, как солнце стало малиновым, а небо окрасилось в золотой цвет. Когда солнце село и его последние огненные лучи превратились в тонкие лучики, он вспомнил, что такого же огненного цвета волосы Деборы.

— Кто, такая Дебора?

Зак удивленно поднял голову и слегка прищурился:

— А что?

— Иногда по ночам я слышу, как ты произносишь ее имя. — Салли пожала плечами. — Это твоя жена?

— Нет.

Зак отвернулся. Вот уже месяц, как он жил на ее ранчо, медленно выздоравливая. На следующий день после его прихода она пришла в сарай, чтобы разбудить его и позвать завтракать, и услышала, что он бредит. Ночью рана загноилась. Если бы не Салли, он бы умер. Она извлекла пулю и обработала рану. Салли Мартин умела очень многое и была нетребовательна.

Такой женщины ему еще не приходилось встречать. Она ничего не просила, даже помощи. Предложила ему спокойное общение и мягкий юмор, а взамен он делал то немногое, что было в его силах. Она была вполне самодостаточна, и ей нравилось жить на своем маленьком ранчо.

— Меня это вполне устраивает, — ответила она, когда он спросил, хорошо ли ей живется одной. — После смерти Марти я продолжала жить здесь. Поначалу потому, что это было единственное, что я умела делать, к тому же это помогало мне сосредоточиться на повседневных вещах, из которых состоит жизнь. А потом я поняла, что, даже живя одна, могу любоваться закатами, полетом орла и наслаждаться запахом свежеиспеченного хлеба. — Она улыбнулась. — Мое восхищение разделяют мои козы.

К Заку постепенно возвращались силы, и он стал упражняться в стрельбе. Салли дала ему «кольт» вместе с потертой кожаной кобурой, принадлежавший ее мужу. Иногда по вечерам, когда все дела были переделаны, а солнце еще не село, она смотрела, как он вытаскивает «кольт» и стреляет в жестяные банки, расставленные по краю изгороди.

— Ты меткий стрелок, — сказала она однажды, остановив на нем проницательный взгляд, — даже с больной рукой.

— Как мне повезло, что я не левша.

— А ты можешь стрелять левой рукой?

В его глазах заискрилось веселье.

— Довольно-таки сносно.

— На твоем месте я поработала бы и над этой рукой. Он повернулся и зарядил «кольт» еще несколькими пулями.

— Зачем?

— Такой, как ты, должен быть лучшим во всем.

Видимо, она знала, кто он такой. Но никогда об этом не говорила и ни о чем не спрашивала. Он испытывал к этой женщине теплое чувство. Она вселяла в него силы.

— Ты скоро уйдешь? — спокойно спросила она.

Он почувствовал на себе ее взгляд.

— Думаю, да.

Он послал последнюю пулю в пустой барабан и щелчком поставил цилиндр на место.

— Я почти готов.

Вопросы, на которые не были получены ответы, так и повисли между ними — он знал, что она не будет их задавать. Он взглянул на нее:

— Меня зовут Зак Баннинг. Люди, которые стреляли в меня и бросили меня умирать в пустыне, работают на того, кто удерживает Дебору. Она…

Он замолчал. Что она? Она — его женщина? Она — его жизнь? Он не находил нужных слов. Даже себе не мог ответить на этот вопрос.

— Она важна для тебя, — договорила за него Салли, и он посмотрел на нее с благодарностью.

— Да. И она может оказаться в опасности.

— Ты должен ей помочь.

— Непременно.

Зак повернулся к изгороди, где были аккуратно расставлены банки. Он чувствовал нетерпение. Все это занимало слишком много времени. Он полностью восстановил силы и умение стрелять. Каждый день Дебора все больше и больше подвергалась опасности, и он понятия не имел, что случилось в его отсутствие. Только надеялся, что с ней все было в порядке.

Он слегка согнул колено, его рука скользнула к «кольту», находившемуся в кобуре, привязанной к его бедру, убирая и доставая его молниеносным движением.

Зак выпрямился и перезарядил пистолет. Почувствовав на себе ее взгляд, он поднял голову и увидел, что в глазах Салли Мартин стояли слезы. Зак был поражен.

— Ты можешь отправиться в путь.

— Завтра уйду.

Она кивнула.

— Возьми лошадь. Ты не очень хорошо ходишь. Привезешь ее назад, когда раздобудешь другую.

Зак подумал о своем сером жеребце. Возможно, тот все еще находится в «Дабл-Ди».

— Мы можем поехать в город на телеге, — сказал он, заметив, что она почувствовала облегчение.

— Можно и на телеге.