Летняя луна - Лаура Кинсейл

Рансом вдруг подумал, что Шелби вполне мог заключить с майором какое-нибудь денежное пари. Пожалуй, он и сам поставил бы фунтов пятьдесят на то, что так оно и есть.

К Рансому тихо подошла герцогиня Мей.

– Я сейчас схожу проведаю мисс Ламберн, – прошептала она.

Он посмотрел на нее:

– Спасибо.

Она пожала ему руку, и это вызвало прилив тщательно скрываемой нежности. «Как глупо, – подумал он, провожая ее взглядом, – что сестра не унаследовала и малой толики той мудрой женственной теплоты, которой природа так щедро наделила мать». Однако Блайз, старший ребенок в семье, жаждала от жизни большего, чем скромное место дочери. Похоже, она сильно переживала по поводу того, что родилась женщиной. И лишь постоянное участие в делах Рансома примиряло ее с тем, что она не является герцогом Деймереллом.

– Я обнаружил еще одну розу в вашем саду, дорогая леди, – сказал Куин и, когда она наградила его ледяным взглядом, с опозданием добавил: – Блайз! Прогуляйтесь со мной завтра утром, и я покажу вам ее.

Она чуть отвернулась от него:

– Спасибо, но я думаю, что утром будет дождь, майор О’Шонесси.

– Тогда пойдемте после обеда.

– Боюсь, что завтра после обеда я буду чрезвычайно занята.

Он открыл было рот, собираясь сказать еще что-то, но поймал твердый взгляд Рансома. Мгновение они смотрели друг на друга, потом Куин приподнял бровь и отвел глаза. Рансом наблюдал, как лицо Куина постепенно приняло вежливое выражение, и он отступил, позволяя Блайз пройти мимо.

Куин окинул взглядом комнату и нехотя подошел к Рансому:

– Добрый вечер, ваша светлость.

Рансом чуть склонил голову:

– Похоже, сегодня у нас здесь немноголюдно.

– Мисс Ламберн уже легла спать.

Офицер быстро взглянул на Рансома, и его зеленые глаза понимающе сузились.

– Да. Я хорошо слежу за ней, можете быть уверены.

– Рад это слышать. Здесь кругом так много… отвлекающих обстоятельств.

Куин по-прежнему вызывающе улыбался, хотя яркий румянец залил его лицо. Он сделал большой глоток бренди:

– Что-то у нас не хватает сегодня лорда Шелби. Он так рано пошел отдыхать?

– Несколько минут назад.

Куин вздохнул:

– Итак… Сегодня вечером я полностью лишен возможности развлечься? – Он бросил взгляд в сторону двери в библиотеку. – Силы небесные, нет даже достойного соперника в вист, который ставил бы больше, чем полпенни за очко!

Рансом улыбнулся, чувствуя невольную симпатию к неисправимому Куину О’Шонесси. Он задумался, что же в действительности представляет собой этот человек и какие обстоятельства заставили его взяться за работу, от которой большинство его коллег-офицеров отказались бы, не задумываясь. У Рансома не было предубеждений, но он знал, что в жизни «просто так» ничего не происходит. Подобно тому как верный солдат под огнем противника мог оказаться трусом, так же и верный соратник может поддаться соблазну «сменить хозяина». Куина прислал Кастлери, и поэтому Рансом доверял ему, но не во всем. И все-таки Рансом верил Куину больше, чем любому другому агенту.

Завершающий глоток портвейна, притворный зевок, снова печально вскинутые брови – и Куин медленно отошел. Несколько минут он пофлиртовал с Жаклин и лишь потом позволил себе выйти из комнаты. Прошла минута, и Рансом нахмурился: бывшая жена его брата поднялась, попрощалась со всеми и отправилась вслед за Куином.

– Все бесполезно! – произнесла Мерлин, роясь в деревянном ящике со спутанными мотками проволоки и разными металлическими деталями. – Она должна быть в точности нужного диаметра. Мне придется разобрать все часы в доме!

Она откинулась назад и прислонилась к камину, растерянно глядя на мистера Пилла и Вудроу, которые точно так же смотрели на нее, не в силах найти решение. Вдруг все трое резко обернулись, услышав скрежет ключа, раздавшийся из полумрака со стороны входа. Из тени появилась золотистая шевелюра Шелби, и все вздохнули с облегчением.

– Разобрать все часы? – с нервным смехом переспросил он. – Бедному Деймереллу повезет, если к тому моменту, как ты закончишь делать свою машину, Мерлин, у него останутся хотя бы стены.

Мерлин подняла пригоршню металлических деталей, и они, проскользнув между пальцев, с печальным звоном упали на пол.

– Нигде не могу найти геликоидальную шестеренку Вокансона на три шестьдесят четвертых дюйма, – трагически произнесла она.

– О нет, только не это! – драматическим жестом Шелби обхватил голову руками. – Мы обречены?

– Вудроу подумал, что, может быть, она есть в каких-нибудь часах или в механизме флюгера в Большом холле.

Шелби поймал Вудроу и с шутливой угрозой схватил мальчика за горло:

– Послушайте, вы, банда головорезов! Я не позволю вам больше во мраке ночи совершать убийства ни в чем не повинных часов. А что, если экономка доложит о найденных трупах?

Вудроу хихикнул.

– Я же соберу их обратно! – возмутилась Мерлин.

– Да, но будут ли они показывать время?

Мерлин пожала плечами.

– Будут, я уверена, – сказала она. – Хотя бы одни. Я не очень хорошо разбираюсь в часах. И не понимаю, зачем вообще в одном доме держать так много часов, которые…

– Ш-ш-ш-ш! – предостерег Вудроу.

Все снова повернулись к двери. Она медленно распахнулась. На пороге показалась свеча и в ее свете – крошечная прямая фигурка герцогини Мей.

– Мама, – слабым голосом сказал Шелби.

– Добрый вечер, Вудроу, – сказала герцогиня, – мисс Ламберн, мистер Пилл.

Мистер Пилл закашлял. Прежде чем он успел что-нибудь ответить, герцогиня Мей проплыла вперед. Не глядя под ноги, она умудрялась не наступать на разбросанные повсюду инструменты и детали.

– Не беспокойтесь, мистер Пилл, – сказала она. – Я просто заглянула ненадолго.

Все четверо молча смотрели на нее, застигнутые с поличным в закрытом для посещения бальном зале. Она подошла к Мерлин:

– Вы хорошо чувствуете себя, дорогая?

– Да-да, – ответила Мерлин, – конечно.

Герцогиня легко приложила ко лбу Мерлин тыльную сторону своего запястья.

– Хорошо. Я так и сказала Рансому, но вы же знаете, как он беспокоится за вас.

– А вы… ох… – Мерлин заломила руки. – Что вы ему скажете?

Женщина улыбнулась:

– Конечно же, я скажу ему правду, дорогая. Что вы чувствуете себя прекрасно. Ведь так и есть, не правда ли?

– Да, но…

– Этого будет достаточно, чтобы его успокоить. Спокойной ночи, мисс… Или вы позволите мне называть вас Мерлин?