Сладкое возмездие - Мэри Линн Бакстер

Краем глаза Сойер уловил какое-то движение. Резко обернувшись влево, он обнаружил таракана гигантских размеров, который пробежал по конторке и шмыгнул в щель. Сойер тихо выругался, но тут как раз возвратился ухмыляющийся хозяин.

– Нашел его адрес. Вот он тут записан.

Сойер выхватил клочок бумаги из его рук.

– Весьма признателен.

С этими словами он повернулся, вышел в сияющий солнечный день и в первый раз с момента своего приезда сюда глубоко и облегченно вздохнул.

Десятью минутами позже Сойер затормозил перед другим унылым, запущенным строением. Маленький бревенчатый домишко с облупившейся краской и косо осевшим крыльцом стоял на углу квартала. Все соседние постройки, очевидно, знавали лучшие времена.

Некоторые дома явно пустовали; от других, пока еще обитаемых, веяло тем же смрадом запустения.

Однако тот дом, где, как надеялся Сойер, проживал сторож Мэтт Роско, выглядел по-другому. Трава перед домом (хотя ее росло тут совсем немного) была скошена. В окнах виднелись занавески, а в воздухе пахло жареным беконом.

Сойер подошел к входной двери и постучал. На стук вышла седая женщина. Вытирая руки о фартук, она неуверенно улыбнулась посетителю.

Он несколько приободрился.

– Доброе утро, мэм. Извините, что побеспокоил вас, но я ищу Мэтью Роско. Он здесь живет?

Ее улыбка мигом пропала, и лицо приняло выражение туповатой растерянности. Надежды Сойера угасли. Тем не менее на всякий случай он вытащил свое удостоверение.

– Детектив? – Морщинки на лбу женщины стали глубже. – Не понимаю.

– Мне просто нужно задать ему несколько вопросов, только и всего. – Улыбка Сойера была самой приветливой. – Он дома?

– Нет… нет. Его нет.

Проклятие!.. Сколь ни глубоко было разочарование Сойера, улыбка не исчезла с его лица.

– Вы не знаете, он скоро придет?

Он понимал, что с этой женщиной нужно действовать мягко. Хотя вид у нее был вполне дружелюбный, такие, как она, могут захлопнуть дверь перед самым носом, когда им досаждают.

– Вообще-то говоря, он здесь больше не живет.

– А вы не подскажете, где его найти?

Он и забыл, что это за мучение – рутина подобных расследований. Эта работа требует ангельского терпения, а он не ангел.

– Видите ли, миссис…

– Майерс. – Ее подозрительность явно пошла на убыль. – Я его дочь.

– Все, что мне нужно, – это задать мистеру Роско несколько вопросов насчет младенца-подкидыша, который, судя по всему, несколько лет назад был брошен в мотеле «Тенистая дубрава».

Туповатая растерянность уступила место хмурому неодобрению.

– Я что-то не припомню, чтобы он хоть раз об этом упомянул.

– Вот почему так важно, чтобы я поговорил с ним. – Сойер особо подчеркнул последнее слово.

Она помолчала, словно решая для себя, стоит ли сообщать ему что-нибудь еще. Сойер видел, что она терзается сомнениями. По-видимому, он выдержал экзамен, потому что она в конце концов сказала:

– Он в доме престарелых в Хьюстоне. Там его опекает моя сестра. Но со здоровьем у него плоховато. Он не всегда соображает, что происходит вокруг. Понимаете, что я имею в виду? Он не сумасшедший, но немножко не в себе.

– Понимаю, миссис Майерс. Но мне хотелось бы побеседовать с ним, так что, если бы вы дали мне адрес этого дома престарелых, мне бы это очень помогло.

– Подождите минутку, я вам запишу.

Через несколько секунд она вручила ему листок бумаги. Положив эту добычу в карман плаща, Сойер улыбнулся. Чутье подсказывало ему, что этой женщине не следует предлагать деньги. Такой разительный контраст составляла она с предыдущим собеседником Сойера, хозяином мотеля, что было ясно: деньги могут ее только оскорбить. На прощание он протянул ей руку и сказал:

– Спасибо, что уделили мне время и помогли.

Женщина вложила свою шершавую руку в его ладонь и нерешительно улыбнулась:

– Надеюсь, отец вам сообщит что-нибудь полезное.

– И я надеюсь, – откликнулся Сойер и зашагал к машине.

Теперь в его распоряжении была вполне основательная зацепка. Оставалось только выкроить время для поездки в Хьюстон.

Впрочем, прежде всего ему следовало повидаться с клиенткой.

Кейт стояла у окна своей предвыборной штаб-квартиры и смотрела на открывающийся перед ней вид. Что за чудесный вечер, думала она. Небо переливалось огнями, словно ларец с драгоценностями. По ее ощущению, никаких чисел не могло бы хватить, чтобы сосчитать звезды. Только Бог мог бы их сосчитать – тот самый Бог, который, как она надеялась, все эти годы охранял ее дитя.

Стряхнув с себя меланхолическую задумчивость, Кейт отошла от окна и вернулась к письменному столу. Штаб-квартира гудела от бурной деятельности, как пчелиный улей. Джинджер мелькала тут и там, как строевой сержант-инструктор, раздавая приказы многочисленным добровольным помощникам. В ответ они радостно улыбались и козыряли.

Шум и кажущийся беспорядок завораживали Кейт. Только здесь она могла еще держаться на ногах после долгого рабочего дня в суде.

Слушание дела о происшествии в доме престарелых началось рано утром. Потом, во второй половине дня, одно дело шло за другим непрерывной чередой, и от нескончаемого сидения на месте ноги у нее затекли чуть ли не до судорог.

Она чувствовала, что ей непременно следует заскочить в штаб-квартиру, поскольку у Джинджер накопилось несколько новых агитационных видеороликов для телевидения и Кейт должна была их просмотреть. Сейчас она была погружена в раздумья, о чем должны говорить предвыборные плакаты и где лучше их разместить. Многие из добровольцев, роившихся вокруг Джинджер, уже успели созвониться со своими друзьями и известными им организациями и заручились их согласием выставить у себя такие плакаты, когда они будут готовы.

– Кейт!

Она стремительно обернулась. Рядом стояла Джинджер, у которой от недоумения брови сошлись над переносицей.

– Там какой-то мужчина хочет тебя видеть.

– Кто он?

Джинджер пожала плечами:

– Он не назвался. Говорит, что репортер.

Кейт откинула со лба пряди, выбившиеся из прически, и тоже нахмурилась. В ее планы ни в малейшей степени не входило отвечать на вопросы какого-то назойливого репортера.

– Передай ему, что о встрече надо договариваться заранее.

– Я так и предполагал, что вы это скажете.

У Кейт просто дух захватило, когда она услышала голос Сойера. Каким-то образом она ухитрилась сохранить самообладание; ей казалось, что любое движение будет признаком ее слабости.

Сойер подошел вплотную к столу и сложил руки на груди. И вот что плохо: тяготение, которое влекло ее к нему, нисколько не уменьшилось. От него, как и всегда, исходило ощущение силы. На этот раз на нем были джинсы, шелковая рубашка и высокие ботинки. Кейт чувствовала себя крайне неудобно – и в то же время в ней, под испытующим взглядом этих пронзительных зеленых глаз, нарастала ярость.