Я прекрасна! - Линн Шнернбергер

— Это было до того, как я его встретила, — говорит Эрика. — Зачем мне было тебе рассказывать?

— А сейчас зачем сказала?

Я откашливаюсь и предлагаю:

— Мы могли бы обсудить это позже. Но все равно, Эрика, спасибо, что ты поделилась с нами.

— С удовольствием. Я рада, что ты ценишь это, — говорит она, хлопая меня по колену. — Мы можем помочь Кейт, только если будем честны.

Кейт допивает вино и снова наполняет бокал.

— Хорошо, я скажу честно. — Снова повернувшись к хозяйке дома, Берни ухватывает самую суть. — Ты ведешь себя как дура. Оуэн — дерьмо. Я видеть его не могу.

— Но ты никогда не встречалась с ним, — парирует Кейт.

— Никто из твоих друзей не может увидеть его, — говорю я. — Да и ты сама редко его видишь. Оуэн общается с тобой только тогда, когда находит время в своем графике.

— Это замечательно, потому что я сама очень занята, — говорит Кейт.

— Конечно, — продолжаю я, — занята тем, что сидишь и ждешь его на острове Тортола. Ждешь его звонка. Ждешь, пока он представит тебя Билли Кристалу. И в этом доме ты тоже ждешь, когда он заскочит, чтобы по-быстрому заняться сексом.

Берни говорила, что, если мы хотим образумить Кейт, нужно проводить наступательную политику, но, похоже, я зашла слишком далеко. В комнате воцаряется тишина. И Эрика решает заполнить паузу.

— В этом нет ничего плохого, — весело говорит она. — Иногда по утрам, когда Дуг хочет, а я нет, я просто прошу его продолжать. И знаете что? После этого мы оба целый день лучше себя чувствуем.

Берни с ужасом смотрит на мать.

— Дуг? — спрашивает она.

Эрика улыбается:

— Дорогая, я очень любила твоего отца. Но его уже пять лет нет с нами. Он хотел бы, чтобы я была счастлива, как считаешь?

— Нет, — говорит Берни.

— Ты ошибаешься. Секс был очень важен для нас обоих. И я узнала, что быстрый секс сегодня поможет мужчине быть терпеливым и любящим завтра.

Мы все смотрим на Эрику. Приятно знать, что и в шестьдесят четыре у нее все в порядке с сексуальной жизнью. Решаю пригласить ее на ленч на следующей неделе. Кто знал, что храбрая Эрика Дэвис — настоящая доктор Рут[16]?

— Хорошо. — Берни снова обращается к Кейт. — Мы остановились на том, что Оуэн — дерьмо. И портит твою жизнь. Ты проводишь слишком много времени в ожидании. А моя мать — распутная женщина.

— Ты права только в одном, — высокомерно замечает Кейт.

— В чем именно? — спрашивает Эрика, скорее с любопытством. Ее не взволновала отповедь дочери.

Кейт открывает еще одну бутылку вина и снова наполняет нам бокалы.

— Я действительно очень часто подолгу жду Оуэна, — признает она.

— Хорошее начало, — одобрительно произносит Берни и достает блокнот. — Итак, это первый пункт в списке трех качеств, которые ты ненавидишь в Оуэне. Остаются еще два.

Кейт надолго задумывается.

— Ничего не приходит в голову, — наконец говорит она.

— Ты знаешь, — подсказываю я. — Сандалии.

— Он перестал носить их, как только я попросила. Он делает все, что я прошу.

— Только не уходит от жены, — не успокаиваюсь я.

— О, они никогда не уходят, — замечает Эрика, которая, естественно, разбирается и в этом.

Теперь мы в курсе, что мать Берни — специалист во всех областях. — Ты на это надеялась?

— Сначала нет, — признает Кейт, ерзая на стуле и подливая себе вина. За последние двадцать лет я не видела, чтобы она столько пила. Если раньше у хозяйки дома не было патологического пристрастия, то наше вмешательство вполне может способствовать его появлению. — Но сейчас, когда мы с Оуэном стали так близки, мне больно, что мы не можем все время быть вместе.

— А вы никогда не будете вместе, — говорю я. — Я знаю, что ты влюблена, и даже готова поверить в его чувства, но он никогда не уйдет от жены. Это будет причинять тебе все больше и больше боли. Хуже, чем лист ожидания на сумку «Биркин».

— Похоже, я получу ее на следующей неделе, — говорит Кейт, отхлебывая вино прямо из бутылки.

— Обещания, сплошные обещания.

Внезапно ее начинают душить слезы.

— Я не знаю, почему я плачу. Это впервые.

— Ты и пьешь впервые. — Я пытаюсь успокоить подругу и обнимаю ее.

— Он самый замечательный мужчина из всех, кого я знала, — рыдает Кейт. — В чем-то даже лучше, чем большинство мужчин. По крайней мере мне так казалось. Но я до сих пор уверена, что все будет хорошо. Черт возьми, я не планировала так переживать по его поводу.

Теперь переживаем уже мы все. Эрика вытирает глаза салфеткой, Берни тоже слегка шмыгает носом. Нам было непросто подвести Кейт к этой мысли, но мы старались не напрасно. Может быть, сегодня ей плохо, но мы избавили подругу от многолетних сердечных мук.

Кейт встает и многозначительно смотрит на нас, собираясь сделать важное заявление.

— Я должна бросить Оуэна, потому что он никогда не уйдет от жены, — произносит она. — Никогда.

— Никогда, — твердо повторяет Берни.

— Никогда, — говорю я.

— Никогда, — соглашается Эрика.

Мы бросаемся к Кейт и через мгновение начинаем рыдать и обниматься. И никто из нас не слышит, как открывается входная дверь.

Мы видим Оуэна — с огромным букетом цветов и чемоданом от «Тами». На губах его играет самодовольная усмешка.

— Я сделал это, — говорит он, расталкивая всех и обнимая Кейт. Мы не протестуем. Он единственный, кто ей сейчас нужен. — Спасибо, что ты не теряла веры в меня. Дорогая, я сделал это. Я ушел от жены.