Я прекрасна! - Линн Шнернбергер

— Наша Сара — гений, — говорит Керк. Он немного лукавит, потому что приготовить интернациональное блюдо на следующей неделе — это его идея. За основу мы возьмем рецепт рыбы по-шведски.

— Шоу пользуется таким успехом, что у меня есть для вас большой сюрприз, — говорит Кен и берет еще кусок пирога прямо с сервировочного блюда. — Вы двое и… автобус.

Что-то Берни постоянно ошибается. Конечно, просить лимузин — это уж слишком, но, возможно, она могла бы вытребовать для нас представительский «таун-кар».

— Полноценная рекламная кампания, — объясняет нам Кен. — Ваши фотографии на всех автобусах маршрута, проходящего через Лексингтон-авеню. Если рейтинг еще вырастет, мы охватим и Мэдисон-авеню.

Президент телеканала слизывает с пальцев крошки «Кит-Кат», а Керк за его спиной поднимает вверх большие пальцы. Он не хочет показывать Кену, что, даже будучи звездой дневного телеэфира, он в восторге от того, что его фотография появится на автобусах маршрута М-101, которые ходят мимо универмага «Блумингдейл». И если все будет хорошо, возможно, скоро и покупатели «Барни» увидят рекламу нашего шоу.

— Рекламная кампания? Здорово! — говорю я, задумываясь о том, как мои морщинки вокруг глаз будут смотреться на огромном постере. Ведь во всем мире не хватит запаса краски, чтобы заретушировать их.

— Фотосессия во вторник через неделю, — говорит Кен. — Вы просто великолепны! Будете отлично смотреться! — Он уже направляется к выходу, но внезапно оборачивается. — Сара, до съемок ты должна что-нибудь сделать с волосами. Можешь не экономить, я оплачу счет. Но не больше девяти долларов. Может быть, заедешь в «Дуэйн Рид» и купишь «Л'Ореаль Преферанс»? Или на свое усмотрение.

Я бы предпочла сохранить свой естественный цвет. Но когда Кен уходит, мои руки инстинктивно тянутся к волосам — я уже давно убедила себя, что они у меня не бесцветные, а блестящие каштановые. Теперь я уже не очень в этом уверена. Подошедший Керк берет пальцами прядь.

— Было бы неплохо высветлить их, — .мягко замечает он. — Я отведу тебя к Филиппу, моему парикмахеру.

Я смотрю на светлую шевелюру Керка — кажется, что его волосы выгорели во время долгих занятий серфингом. Хотя только теперь я понимаю, что пляжа поблизости нет и Керк проводит почти все время под горячими софитами, а не на солнце.

— Ты актер, — говорю я ему, — а я преподаю детям искусство. И мое общение с красками ограничивается палитрой.

— Эй, сейчас ты уже телевизионная знаменитость, — поддразнивает меня Керк. — Тебе на это даже деньги выделили!

— И сколько волосков твой парикмахер высветлит за девять долларов?

— Не волнуйся, он мой должник, — смеется Керк. — Я познакомил его с Роджером, гримером, который работает у нас в сериале, и с тех пор они вместе.

Парикмахер и визажист в одной семье? Надеюсь, они усыновят ребенка, ведь с такими родителями он не будет ни в чем нуждаться.

Полчаса спустя я сижу в кресле в салоне Филиппа, и он рассказывает, как мне повезло, что я вовремя пришла к нему. И похоже, он говорит не о том, что у нас еще есть время перед следующим клиентом.

— Не представляю, как они пустили тебя на телевидение в таком виде, — говорит он, методично намазывая пряди белой вонючей смесью и заворачивая их в фольгу. — Когда я закончу, ты наконец-то будешь похожа на себя.

— А на кого я раньше была похожа?

— Гм… дорогая, не заставляй меня говорить это, — качает головой Филипп, не желая меня травмировать.

Керк воспользовался тем, что мы пришли в этот салон на небольшую экскурсию, и решил подкрасить брови. Оказалось, он предпочитает, чтобы они были ровно на два оттенка темнее, чем самая светлая прядь волос. Для меня это целый новый мир. Я уже не помню, когда в последний раз выщипывала брови, а теперь вдруг узнаю, что некоторые их красят. И это не последнее мое открытие.

— Я хочу, чтобы мои волосы на лобке были очень-очень светлыми, — слышу я женский голос из другого угла салона.

На лобке? Смотрю в зеркало и вижу, что кресло у меня за спиной скрыто за ширмой. Неужели не осталось ничего естественного и на теле человека нет больше девственных мест?

— Светло-белые, а не светло-желтые! — громко командует женщина. — И уж точно без красного оттенка!

Почему без красного? Ведь у Люсиль Болл[17]была масса поклонников. Но у этой женщины совершенно иной подход к цвету. Представляю, как тяжело приходится ее парикмахеру, но, наверное, еще хуже чувствуют себя маляры, которые работают в ее доме.

Филипп, заслышав эти слова, хихикает.

— Это одна из наших самых сложных клиенток, — шепчет он, заворачивая очередную прядь. — Она пытается вернуть бывшего мужа. Могу только представить, что она предпримет дальше.

— Должно получиться идеально, — высокомерно командует дама за ширмой, — иначе я не уйду отсюда.

Это звучит так, словно она переживает за свой индивидуальный стиль, а не из-за цвета волос на лобке. Но с другой стороны, откуда мне знать? До сегодняшнего дня я высвечивала только важные моменты в учебниках — розовым маркером.

— Завтра вечером у меня свидание, я иду в театр, — говорит женщина. — И этот вечер должен завершиться в постели.

Я слегка привстаю, вцепившись в ручки кресла. И внезапно понимаю, кто она — эта дама, решившаяся на кардинальное преображение.

— Мими! — шепчу я.

Ко мне подходит Керк. Его брови теперь смотрятся просто великолепно — они словно выгорели на солнце.

— Мими, — снова в панике повторяю я. Керк тут же вспоминает джакузи и, будучи хорошо знакомым с сюжетами «мыльных опер», понимает, что здесь развязывается небольшая драма. Он закрывает мое кресло ширмой.

— Говори тише, и она никогда не узнает, что ты здесь, — советует он. — Ты в безопасности.

Да, она меня не заметит. Но смогу ли я закрыть глаза на случившееся? Сначала она уходит и разбивает Брэдфорду сердце. А теперь снова хочет заполучить его. И разбить мое.

Керк кладет руки мне на плечи, покрытые коричневой пластиковой накидкой, и осторожно массирует их.

— Ты звезда, а Мими только мечтает ею стать. — Он пробует успокоить меня. — Я имею в виду не только телевидение, но и жизнь. Что бы она ни делала, Мими не может тягаться с тобой.

Филипп понимает, куда он клонит.

— Не волнуйся, дорогая, — ободряюще произносит он. — Я видел ее лобок, тебе не о чем волноваться. — А потом он поворачивается к Керку: — Но если предстоит соревнование, может быть, стоит высветлить Саре волосы сильнее, чем мы планировали?

— Конечно, — соглашается Керк.

И я становлюсь блондинкой. Почти два часа спустя, когда мы с Керком собираемся уходить из салона, я бросаю на себя в зеркало последний взгляд и стараюсь разглядеть знакомые черты в женщине, которая смотрит на меня.