Чайная на Малберри-стрит - Шэрон Оуэнс

Роман Ричарда и Пенни развивался к удовольствию обоих партнеров. Ричард понятия не имел, что он был первым и единственным любовником Пенни за все годы ее замужества, хотя и находил ее чрезвычайно неопытной. Она всегда предоставляла ему руководить процессом, когда они любили друг друга на его низкой, «дизайнерской» кровати. Ричард считал, что она обладает врожденным благородством. И еще загадочностью. Одевалась и раздевалась Пенни всегда в ванной при спальне. Она ничуть не напоминала его предыдущих любовниц, которые скидывали и натягивали нижнее белье прямо у него на глазах. Она была благовоспитанна. Ему нравилось это качество в женщинах. Каждый раз, когда они ложились в постель, она казалась польщенной и довольной. Засыпали они обычно, держась за руки.

В другой жизни Ричард мог бы сделать Пенни предложение. Он относился к ней с большой нежностью. Не исключено даже, что он все больше в нее влюблялся. Он говорил ей, какая она милая и обворожительная, но внимательно следил за тем, чтобы не произнести слова любовь. Это означало бы связать себя обязательствами, а связывать себя было не в его стиле. Если когда-нибудь он и пойдет к алтарю, то его избранницей будет только очень состоятельная женщина. Не вечно же ему дома продавать!

А пока его и так все устраивало: Пенни была идеальной любовницей. Она смеялась его шуткам и никогда не допытывалась о его личной жизни, или где живут его родители, или когда они снова встретятся. Она сама принимала меры, чтобы не забеременеть, и не читала нотаций об ответственности мужчины. В постели она была ласкова, терпелива, расслабленна — тихонько гладила его по мускулистой спине и нежно-нежно целовала. А еще она не шумела. Не выкрикивала его имя и не царапала ногтями спину, как та девица из Норт-Дауна, с которой он встречался два года назад. Поэтому Ричард уважал Пенни. Эмансипированные женщины иногда действовали на него как холодный душ, особенно если требовали от него чего-нибудь эдакого. У него не было времени на эротические фильмы, стриптиз-клубы, холостяцкие вечеринки, попойки или секс-игрушки. Ричард Аллен был старомодным любовником.

Пенни тоже получала удовольствие от их интимных встреч в его изысканной квартире. Ричард всегда был такой внимательный, такой привлекательный и с ролью своей справлялся отлично. Они ходили в театр, катались вдоль берега и обедали в деревенских пабах. Иногда платил Ричард, иногда Пенни. Их отношения стоили тех усилий, которые она тратила на макияж и одежду. Она с радостью проводила с ним время, но это было совсем не похоже на страстные свидания, какие обычно показывают в кино.

Бренда Браун часто повторяла, что отдала бы все на свете за один нежный поцелуй Николаса Кейджа и потом умерла бы с улыбкой на устах. Ничего подобного Пенни к Ричарду не испытывала. Возможно, та любовь, о которой она мечтала, только в кино и бывает.

Иногда Пенни оставалась в квартире Ричарда до утра, а иногда в полночь возвращалась на такси домой. Она врала Дэниелу. Она не знала другого способа смягчить боль, которую причиняла ему. Конечно, он что-то подозревал, но доказать ничего не мог.

Водители такси знали Пенни и предполагали, что у нее роман. Но она была славная, да и клиент порядочный — всегда щедро давала на чай. Они не задавали вопросов, когда везли ее в дорогой район у реки или отвозили обратно.

— А твой муж не интересуется, где ты? — спросил Ричард на третий месяц их знакомства.

— Если и интересуется, то виду не подает.

— Правда? Ни о чем не спрашивает?

— Нет. Мы сейчас почти не разговариваем друг с другом. Честно говоря, это уже скорее отношения деловых партнеров. Когда мне нужно, я снимаю деньги с нашего общего счета и просто сообщаю, что ухожу на время.

— И он позволяет тебе тратить ваши деньги?

— Он недоволен, но терпит.

— Ты собираешься уйти от него? — занервничал Ричард.

— Возможно. А возможно, нет. Наверное, нет. Но ты не волнуйся, дорогой. Я не собираюсь заявляться к тебе домой со всем своим скарбом.

— Я это не к тому.

— К тому, к тому. И я ничуть не виню тебя. Ты здесь отлично устроился и меньше всего на свете мечтаешь о том, чтобы какая-нибудь истеричная домохозяйка свалилась тебе на голову вместе со всеми своими проблемами.

Она нежно дотронулась до его руки. Они сидели за маленьким кофейным столиком в столовой и ели пирог с лососем, купленный в супермаркете.

— Я не готов к серьезным взрослым отношениям, вот и все.

— Я здесь потому, что мне нравится проводить с тобой время, разговаривать, ходить в ресторанчики. Я не пытаюсь поселиться в твоей квартире или загнать тебя в такое неудобное положение, чтобы ты боялся порвать со мной. — Она налила им еще по бокалу вина. — Наши отношения, без сомнения, кончатся, когда придет время.

— Ты необыкновенная женщина, Пенни, — сказал Ричард, не встречавший еще представительниц прекрасного пола, которые держались бы так спокойно и невозмутимо.

— А вот это верно, — ответила Пенни с улыбкой.

— Чем занимается твой муж, когда ты уходишь?

— Работает в кафе. Пробует новые рецепты.

Пенни не хотелось думать о Дэниеле. Ей хотелось наслаждаться их с Ричардом приятными вечерами. Тем более что им ведь придет конец, и скоро, — она так решила. С Ричардом здорово проводить время, но не было у нее к нему тех чувств, которые хотелось пережить, таких, о которых рассказывала Бренда. Однажды ей показалось, что она испытала это — в тот вечер, когда встретила Дэниела, и вот что из этого вышло!

— Как, ты сказала, называется твое кафе? — задумчиво спросил Ричард.

— Чайная «У Малдуна».

— На Малберри-стрит? — Он прекратил есть и озадаченно почесал затылок.

— Да. Правильно.

— Сколько времени вы там живете?

— Семнадцать лет. Но, Ричард, я не хочу говорить о…

— Подожди. Это очень странно. Мне кажется, я продал ему дом.

— Ты ошибаешься, — ответила Пенни беспечно. — Мы живем над кафе. И всегда жили.

— Да нет. Я уверен. Много лет назад. Четырнадцать, пятнадцать? Я продал ему дом на Магнолия-стрит. Подожди-ка… Точно ли на Магнолия-стрит?

— Значит, это был не он, — сказала Пенни и наколола на вилку еще один аппетитный кусочек пирога с лососем.

— Нет, он, — настаивал Ричард.

— Да перестань, Ричард! И вообще, как можно помнить о такой давнишней сделке!

— Я помню, Пенни, потому что он заплатил наличными. К тому же прилично сверх цены. Строго говоря, я не должен был заключать сделку, не проверив, откуда у него деньги. Но тогда я был слегка на мели. А он до смерти хотел купить этот дом.