Муж для дочери Карабаса - Наталия Миронина

– Это долго. Пока они все рассмотрят, пока документы пройдут все инстанции, – говорил Леонид, отрезая маленькие кусочки мяса.

– И что? – Ольга пристально посмотрела на мужа. – Пусть долго. В конце концов, не лавку открываю. Школу. Пусть будет долго, но пусть это будет.

– Что ты так переживаешь? – Леонид наконец поднял глаза. – Я просто предупреждаю. Даже успокаиваю. Чтобы ты не огорчалась, если вдруг это затянется на более длительный срок.

– Я не огорчусь, – отрезала Ольга, а затем поинтересовалась: – Что? Мясо не удалось? Жесткое?

– Почему? – встрепенулся Леонид. – Очень даже. Очень.

Он в доказательство своих слов положил в рот приличный кусок. Жевал, впрочем, без энтузиазма.

– Тебе чай или кофе? – Ольга перестала есть, положила вилку в тарелку.

– Мне? Ты знаешь, пойду я поработаю. Что-то я сегодня закрутился, некоторые дела на вечер отложил. Надо кое-что просмотреть и звонки сделать.

– Хорошо. – Ольга поднялась, стала собирать посуду. «Звонки! Телефон! Господи, да как же я раньше не замечала ничего?! Вот, например, телефон он оставлял где угодно, а теперь только рядом, только в кармане или в руке. И поминутно смотрит, проверяет сообщения. Он не расстается с телефоном, а раньше был только рад забросить его куда подальше! Он сам говорил: «Работать надо на работе. Нечего в дом тащить рабочие проблемы!» А сейчас? Сейчас: «Надо кое-что доделать, позвонить». И это не впервые. Так уже давно продолжается». – Ольга ставила посуду в посудомоечную машину и старалась не расплескать свое отчаяние.

– Спасибо, вкусно все. Но просто устал, поэтому и аппетита нет. – Леонид встал, взял со стола мобильник и пошел к себе. Пес, лежащий около стола, поднялся и с возмущением посмотрел вслед хозяину. Его уход был полным нарушением всех традиций. Сейчас, после ужина, полагалось играть – бросать мячик, отнимать косточку, наперегонки бежать за мохнатой игрушкой, оставленной во дворе. Пес вопросительно посмотрел на Ольгу. Та вздохнула, пошла к мячику и легонько пнула его ногой. Пес сделал нерешительное движение в сторону, потом шумно засопел и бухнулся на пол. Свою мохнатую голову он уныло положил на лапы. Ольга бросила возиться и забралась с ногами на диван. В доме стало совсем тихо.

У себя в кабинете Леонид облегченно вздохнул. Находиться рядом с женой было тяжело – мысли оказались заняты Викой, и страшно было, что Ольга что-нибудь заметит. Леонид понимал, что ведет себя неправильно, что выдает себя с головой. Но поделать ничего не мог. Девушка Вика потихоньку вытесняла все, чем раньше были заполнены его будни и праздники. Он не заметил, как это случилось. Она, заручившись его разрешением, звонила часто, делилась новостями, жаловалась, спрашивала совета. Он поначалу немного удивлялся, а потом привык к ее звонкам и без них рабочие часы тянулись медленно. «У нее через десять минут обед, должна позвонить!» – поглядывал он на часы и старался сделать так, что в момент их разговора никто не мешал. В это время Майя Михайловна должна была строжайше следить, чтобы никто не вошел в кабинет с неурочным вопросом. Иногда он специально выходил на улицу и прохаживался по переулку, сжимая в руке мобильный телефон. Секретарь уже подметила необычное поведение шефа, но держалась, как ни в чем не бывало.

– Проветриться надо, голова совсем не соображает, – говорил обычно Хитров, проходя мимо стола секретарши.

– Свежий воздух – лучшее лекарство, – невозмутимо отвечала та.

А Леонид, стараясь проскользнуть мимо сослуживцев, – не дай бог кто окликнет или привяжется! – в нетерпении ждал Викиного звонка. И вот наконец он слышал в трубке ее голос.

– Не занят? – первым делом спрашивала Вика.

И он, чувствуя, как бьется его сердце, отвечал:

– Нет, что ты, я специально вышел. Чтобы спокойно поговорить с тобой.

Дальше она рассказывала какие-нибудь свои новости. Хитров внимательно слушал, беспокойно переспрашивал, если вдруг она говорила что-то тревожное.

– Ну, они совсем там озверели! – восклицал он, если она жаловалась на свое начальство.

Или:

– Тебе помощь не нужна? Может, мне приехать, поговорить… – Леониду хотелось выступить этаким могущественным защитником.

– Что ты! – ахала явно польщенная Вика и категорически отказывалась от всякой помощи.

Через несколько минут после начала их разговор терял какую-либо информационность – откуда появляться новостям и о чем говорить, если они в день теперь созванивались по раз пять. Зато тональность бесед приобретала мягкость, ласку, заботу.

– Ты, наверное, весь вымок? Тут нас такой дождь льет! – говорила Вика, а Леонид, который действительно уже ощущал сырость в ботинках, бодро смеялся:

– Что ты, нет никакого дождя у нас. У нас солнце и немного облаков.

Ему очень не хотелось, чтобы разговор прервался. В конце концов, после пары недель таких бесед Леонид осторожно предложил:

– Вика, ты в районе Шереметьевской улицы работаешь? Я там недалеко буду, могу тебя с работы забрать. Домой подбросить.

Вика помолчала, а потом неуверенно произнесла:

– А это не сложно? Если честно, я была бы очень рада.

У Хитрова в душе расцвели подснежники.

– В семь будь у выхода из больницы.

– Спасибо.

– Не за что! Все? До встречи! – торопился Леонид. Ему надо было быстро подстричься, а то затылок совсем зарос, и купить цветы. Майе Михайловне в данном случае букет поручать было нельзя.

Ровно в семь они встретились. Леонид вышел навстречу к Вике, свежеподстриженный и с цветами. Она приняла их с улыбкой, но, кутаясь от ветра в плащ, в машину усаживалась долго. Леонид, заметив это, польщенно улыбнулся – девушке надо было похвастаться перед коллегами, которые вместе с ней закончили работу и выходили из дверей.

– А мы сейчас не домой, мы поужинать, – решительно произнес Леонид, когда они выехали из ворот больницы.

– Что ты?! Я не могу, я не одета. И голова у меня вон какая… – Вика запротестовала совершенно серьезно.

Леонид выслушал все терпеливо, потом в переулке остановил машину и повернулся к девушке:

– Я больше слушать тебя не буду. Понимаешь, я теперь буду все решать сам. Мы сейчас поужинаем, потом поедем в магазин и купим тебе куртку или пальто. Скоро весна. И не спорь.

Он сказал так весомо, что Вика только растерянно промолчала.

– Не говори мне, что не надо тебе помогать. Я за эту помощь ничего и никогда не потребую. Я это делаю от души. И потому что понимаю, что иногда надо поддержать человека. Как когда-то поддержали меня. Кстати, как бы не злился на того человека, который столько для меня сделал, как бы не расходились наши точки зрения, забыть его помощь я не смогу. И буду всегда за нее благодарен. Поэтому не спорь. Теплая одежда и небольшая сумма на расходы – это то, что сегодня я хочу для тебя сделать.