Все что нужно ей - Екатерина Риз

— Передайте ему, что пришла Анастасия Ельская, и мало того, она уже две минуты ожидает в приёмной. — Я кивнула на дверь кабинета. — Идите.

Я стояла, положив одну руку на стол, и в раздражении постукивала пальцами. Раз, два, три… десять. Дверь кабинета распахнулась, и я увидела Ефимова. Он выглядел удивлённым и заинтересованным одновременно.

— Анастасия Николаевна. Удивлён визитом.

— Только удивлены?

Ефимов заулыбался, франтовато поддёрнул рукава рубашки, манжеты которых были скреплены золотыми запонками. Чувство лоска у Ефимова было не отнять.

— Польщён, без сомнения.

— Замечательно, — пробормотала я, и, забыв спросить разрешения, прошла мимо него в кабинет. Едва не столкнулась с секретаршей, взглянула недовольно, а та шмыгнула мимо начальника, кстати, забыв предложить мне кофе. А вот Ефимов продолжал стоять у открытой двери и вроде бы чего-то или кого-то ждал. Наконец поинтересовался:

— Вы одна?

— Нет, — порадовала я, — с охраной. Они на улице ждут.

Ефимов совершенно по-дурацки поскрёб в затылке.

— Сергей не с вами?

— Нет. И очень надеюсь, что не успеет приехать в ближайшие полчаса. У меня к вам разговор есть, Женя. Можно называть вас Женей?

— Ну, раз уж ваш муж мне платит.

— У вас нехорошая привычка придираться к словам, вы в курсе?

Он взглянул с интересом. Потом кивнул.

— Мне говорили.

Я окинула быстрым взглядом его кабинет, ничего особо примечательного в интерьере не приметила, разве что оленьи рога на стене. Я взгляд на них задержала, прищурилась, вглядываясь в фотографию, висевшую под ними. Компания мужчин с ружьями наперевес. Видимо, рога не просто для красоты, а настоящий трофей. Что ж, каждому своё развлечение.

— Так что за разговор, Анастасия Николаевна?

— Думаю, вы догадываетесь.

Ефимов откинулся в своём удобном кресле, руки на животе сложил, и хмыкнул, разглядывая меня.

— А почему вы пришли ко мне?

— А к кому? Я знаю троих мужчин, которые до конца понимают, что происходит. С двумя из них, по видимым причинам, я разговаривать не могу. Остаётесь только вы.

— И вы уверены, что я вам что-то расскажу?

— Женя, я не прошу выдавать ваши бандитские тайны. Кто как долги выбивает — мне не интересно. Я хочу знать, за что я пострадала.

Он улыбался совершенно паршиво, а на меня смотрел не как на жену работодателя. Со значением так, едва заметно усмехаясь.

— Думаю, вы сами понимаете, за что вы пострадали.

Я несколько нервно поправила прическу. Проглотила стыд и попросила:

— Расскажите мне про Сулиму.

Ефимов раздумывал.

— Не думаю, что вашему мужу это понравится.

— Почему же? Если я узнаю горькую правду, может, в ноги ему брошусь? Он вам ещё спасибо скажет.

Евгений рассмеялся.

— Очень сомневаюсь.

— Расскажите мне, пожалуйста. Серёже не обязательно знать. Скажете ему, что отказались, что вместо того, чтобы отвечать на мои вопросы, задавали свои.

— Зачем мне это делать?

Я плечами пожала.

— Может потому, что вы кое-чем ему обязаны? Я Гришу имею в виду. Помогите ему окончательно разрушить мою семью. Видите, вы со всех сторон защищены.

Он снова рассмеялся.

— Как вы всё интересно поворачиваете.

— Расскажете?

— Что именно вас интересует?

— Их взаимоотношения. Они ведь давно знакомы?

— Давно. Мы все давно знакомы. Гришка с Серёгой в одном дворе росли, в одной школе учились. Начинали вместе, в девяностые. Как мы все тогда начинали? С нуля, на побегушках у битых и умных. Если хотите, спины друг друга прикрывали. Я с ними познакомился лет пятнадцать назад.

— А что потом случилось?

— Да ничего не случилось, жизнь изменилась. У Гришки были связи. Он умеет находить подход к людям, сами, наверное, убедились. Вёрткий, пробивной, не дурак.

— Хотите сказать, что Серёжа на его фоне теряется? — не поверила я.

Ефимов только руками развёл.

— Ну вы же мужа из вида потеряли? Так чему вы удивляетесь? Кот вот тоже в нём души не чает.

— Опять этот Кот. Кто он?

— Важный человек. Думаю, это всё, что вам нужно знать. Когда-то мы все на него работали, мелкими сошками. А потом… в общем, Сулима оказался в нужном месте в нужное время, и Кота собой закрыл. Жизнь тому спас, понимаете? Кот очень к нему проникся. А Гришка, к его чести, про друзей не забыл, нас за собой наверх потащил. И вот теперь мы здесь, — Ефимов выразительным и довольным взглядом окинул свой кабинет.

А я кивнула.

— Да, вы здесь, а Гриша несколько месяцев назад из тюрьмы вернулся.

— Ну, у каждого своя судьба.

— Как он в тюрьме оказался?

— Вы говорили, что такие подробности вас не интересуют.

Я пристально смотрела на него, ожидая ответа. Ефимов выпрямился, подался вперёд и на стол облокотился.

— Фирма вашего мужа когда-то принадлежала не только ему, но и Сулиме. Откровенно говоря, это Гришка бизнес начал. Один не справлялся, позвал Серёгу в компаньоны, надо сказать, что они сработались. Несколько лет горой друг за друга стояли, всё совместно решали, делились по-честному, а потом… Да нет, ничего не изменилось, просто так сложились обстоятельства. Вместе задумали, вместе шли на риск и вместе вляпались в итоге. Иногда удача отворачивается даже от своих любимчиков. Вот Гришка и сел. — Ефимов усмехнулся. — Кто-то должен был отвечать.

Я отвернулась и стала смотреть в угол. Обдумывала его слова, а пальцами потирала деревянный подлокотник кресла.

— Он сел вместо Серёжи?

— Да как вам сказать… Сулима ведь не дурак и не благородный рыцарь. Нужно было выбирать: начать рвать глотки друг другу уже тогда, валить вину друг на друга и сесть вместе, либо пожертвовать кем-то одним, чтобы сохранить то, что успели создать.

Я продолжала смотреть в сторону.

— Думаю, мне не стоит спрашивать, что они сделали, да?

— Думаю, не стоит.

— И теперь, значит, Гриша требует своё?

— Не только своё, но и с процентами. Он хочет половину, а ваш муж, понятное дело, сопротивляется.

— Но ведь это справедливо — отдать ему половину, да?

— Это как посмотреть. Половина пятилетней давности и половина теперь — между ними есть существенная разница. Серёгу можно понять, ему жалко своих трудов. Но и Гришку понять можно, у него пять лет из жизни вылетело, пока Ельский жил в своё удовольствие, женился и деньги тратил, он сидел. Вот поэтому я и стараюсь держать нейтралитет. Как Швейцария. Я их обоих считаю своими друзьями.